– Черт, вы что, слов не понимаете? Есть там дозор или нет?
– Не знаю, – вынужден был сознаться Хорнблауэр. В Киброне стояло
шеститысячное эмигрантское войско, и держать с этой стороны дозор казалось
совершенно излишним.
– Тогда передайте мои приветствия генералу французских эмигрантов и
скажите, что я советую ему поставить на дороге сильный отряд, если он до сих
пор этого не сделал.
– Есть, сэр.
Хорнблауэр повернул лошадь на дорогу, идущую к мосту. Солнце палило над
опустевшими лугами. Изредка гремела канонада, но в синем небе над головой пел
жаворонок. Въезжая на последний склон, за которым дорога спускалась к мосту,
Хорнблауэр услышал пальбу; ему почудились крики и стоны. То, что он увидел,
въехав на гребень, заставило его натянуть поводья и остановить лошадь. Все
поле было полно беглецами в белых мундирах с синими портупеями – они в панике
бежали в его сторону. Среди беглецов мелькали скачущие галопом всадники, их
обнаженные сабли вспыхивали на солнце. Дальше слева скакала целая
кавалерийская колонна, а еще дальше, со стороны ведущей к морю дороги,
сверкал строй штыков. Он быстро приближался.
В эти несколько кошмарных секунд Хорнблауэр осознал истину: революционеры
прорвались между Киброном и Музийяком и, отвлекая эмигрантов маневрами с той
стороны реки, захватили их врасплох неожиданной атакой с фланга. Одному небу
известно, что произошло в Киброне, сейчас некогда было об этом гадать.
Хорнблауэр с трудом заставил лошадь повернуться и ударил ее в бок каблуками,
торопя в сторону британцев. Его мотало и бросало в седле, и он отчаянно
цеплялся, страшась, что вылетит из седла и попадет в плен.
Он подскакал, британцы обернулись на стук подков. Эдрингтон держал свою
лошадь под уздцы.
– Французы! – хрипло выкрикнул Хорнблауэр, указывая назад. – Они идут!
– Ничего другого я и не ожидал, – сказал Эдрингтон. Прежде чем сунуть ногу
в стремя, он выкрикнул приказ. К тому времени, когда он был в седле, весь 43-
й батальон построился в шеренгу. Адъютант Эдрингтона скакал к берегу, чтобы
отозвать стоявших там солдат.
– Французы, я полагаю, наступают крупными силами: конница, пехота, пушки?
– спросил Эдрингтон.
– Пехоту и кавалерию я видел, сэр, – выговорил Хорнблауэр, пытаясь