матросов на борту двухсоттонного брига, подвергшегося артиллерийскому
обстрелу фрегата, не будут серьезно винить за то, что этот бриг с ним
затонул. Но в то же время Хорнблауэр знал, что виноват, пусть даже отчасти.
Если это невежество – нет оправданий невежеству. Если он за другими
многочисленными заботами не вспомнил о пробоине, это некомпетентность, и нет
оправданья некомпетентности. Он все думал и думал об этом, погружаясь в
пучину отчаяния и презрения к себе, и некому было его утешить. Хуже всего был
день его рождения, день, когда ему исполнилось целых восемнадцать лет.
Восемнадцать лет, и он бесславный пленник в руках французского капера! Его
самоуважение упало до самой низкой отметки.
«Пика» разыскивала добычу у входа в Ла-Манш, и трудно найти более яркое
свидетельство необъятности морских просторов, чем то, что даже здесь, на
пересечении самых оживленных морских путей, они день за днем не встречали ни
единого паруса. «Пика» двигалась по сторонам треугольника, сначала на северо-
запад, потом на юг, потом под малыми парусами на северо-восток. На каждом
салинге стояло по впередсмотрящему, но они не видели ничего, кроме
колышущегося водного простора. Так продолжалось до того утра, когда
пронзительный крик с фор-брам-стеньги-салинга привлек внимание всех
находившихся на палубе, в том числе и Хорнблауэра, одиноко стоявшего на
шкафуте. Нэвиль у штурвала крикнул впередсмотрящему, и Хорнблауэр, благодаря
своим недавним штудиям, смог перевести ответ. С наветренной стороны появился
парус; через минуту впередсмотрящий сообщил, что судно изменило курс и
движется к ним.
Это кое-что означало. В военное время купеческое судно предпочитает
держаться подальше от незнакомцев, особенно, если оно находится с наветренной
стороны, то есть в большей безопасности. Капитан, решивший оставить столь
выгодную позицию, либо готов драться, либо страдает поистине смертельным
любопытством. Отчаянная надежда овладела Хорнблауэром: военное судно –
благодаря морскому господству Англии – гораздо скорее окажется английским,
чем французским. А как раз в этих местах курсирует «Неустанный», его корабль,
специально, чтобы, с одной стороны, выслеживать французских каперов, а с
другой – не пропускать французские суда, пытающиеся прорвать блокаду. В
сотнях миль отсюда Хорнблауэра с призовой командой высадили на борт «Мари
Галант». Тысяча против одного, отчаянно убеждал себя Хорнблауэр, что
увиденный корабль – не «Неустанный». Однако – не сдавалась надежда – то, что