перемещаться на судне по своему усмотрению. Все же считаю нужным добавить,
что любая безрассудная попытка со стороны пленных помешать работе или
благосостоянию этого судна вызовет глубокое неудовольствие команды. Они,
понимаете ли, служат за долю в прибыли, рискуя при этом жизнью и свободой.
Поэтому не удивлюсь, если всякого, кто неосторожно подвергнет опасности их
свободу и дивиденды, попросту выкинут за борт.
Хорнблауэр заставил себя ответить – нельзя было показать, что от
расчетливой жестокости последних слов он едва не потерял дар речи.
– Я понял, – произнес он.
– Замечательно. Могу ли я еще чем-нибудь быть полезен?
Хорнблауэр обвел взглядом пустое помещение, освещенное тусклым светом
качающейся масляной лампы – здесь ему предстояло томиться в одиночном
заключении.
– Могу я попросить что-нибудь почитать? – спросил он. Нэвиль на минуту
задумался.
– Боюсь, тут есть только специальная литература, – сказал он. – Я могу
дать вам «Принципы навигации» Гранжана, «Руководство по мореплаванию» Лебрена
и еще что-нибудь в том же роде, если вы полагаете, что сможете разобрать тот
французский, на котором они написаны.
– Я попытаюсь, – сказал Хорнблауэр.
Наверное, было к лучшему, что он получил такую трудную пищу для ума.
Усилие, требовавшееся для того, чтобы одновременно читать по-французски и
осваивать морское дело, занимало его мысли в те кошмарные дни, когда «Пика»
рыскала по морю в поисках добычи. Большую часть времени французы попросту не
замечали Хорнблауэра – ему пришлось добиваться встречи с Нэвилем, чтобы
заявить протест по поводу использования четырех британских моряков на тяжелой
работе у помпы. Из спора, если это вообще можно было назвать спором, он вышел
проигравшим: Нэвиль, холодно отказался говорить с ним на эту тему. Хорнблауэр
вернулся к себе с горящими щеками и красными ушами; как всегда после
моральной встряски, сознание своей вины вернулось к нему с новой силой.
Если бы он раньше заделал эту пробоину! Более сообразительный офицер,
говорил он себе, так бы и поступил. Он потерял корабль, драгоценный приз
«Неустанного», и оправдания ему нет. Иногда Хорнблауэр заставлял себя взгляну
на дело спокойно. Профессионально он, возможно – да почти наверняка – не
будет наказан за свое упущение. Мичмана с призовой командой из четырех