фонарь. Хорнблауэр с замиранием сердца поднес к свету стержень.
– Ни капли, сэр, – сказал Мэтьюз, – сухой, как вчерашняя кружка.
Хорнблауэр был приятно удивлен. Всякий корабль немного да течет – даже на
«Неустанном» помпы работали ежедневно. Он не знал, следует ли считать эту
сухость явлением удивительным или из ряда вон выходящим. Ему хотелось
выглядеть многозначительным и непроницаемым.
– Гм, – само пришло нужное слово. – Очень хорошо, Мэтьюз. Сверните линь
обратно.
Мысль, что «Мари Галант» не набирает воды, помогла бы ему заснуть, если бы
ветер резко не переменился и не усилился сразу же по его возвращении в каюту.
Неприятные новости принес Мэтьюз, спустившийся вниз и забарабанивший в дверь.
– Мы не сможем держать этот курс, сэр, – заключил он свой рассказ. – И
ветер становится порывистым.
– Очень хорошо, сейчас поднимусь. Зовите всех наверх, – сказал Хорнблауэр
с резкостью, которую можно было бы объяснить внезапным пробуждением, если бы
она не была попыткой скрыть внутреннее волнение.
С такой маленькой командой Хорнблауэр не решался и в малой мере позволить
погоде застать себя врасплох. Он вскоре убедился, что все надо делать загодя.
Ему пришлось встать к рулю, пока четыре матроса взяли марсели в рифы и все
надежно принайтовили. Это заняло полночи, и к концу работы стало окончательно
ясно, что ветер дует с севера и «Мари Галант» не может больше идти на норд-
норд-ост. Хорнблауэр оставил руль и спустился к картам. Те лишь подтвердили
его пессимистические расчеты: этим галсом они не пройдут Уэссан на ветре. При
такой нехватке матросов он не мог идти вперед в надежде, что ветер
переменится: все, что он читал и слышал, предупреждало об опасности
подветренного берега. Оставалось поворачивать. С тяжелым сердцем он вернулся
на палубу.
– Поворот через фордевинд! – Он старался подражать голосу мистера Болтона,
третьего лейтенанта на «Неустанном».
Они благополучно повернули бриг и пошли правым галсом, держась круто к
ветру. Теперь они без сомнения удалялись от опасных берегов Франции, но при
этом уходили и от родных берегов. Никакой надежды за два дня добраться до
Англии. Никакой надежды Хорнблауэру поспать этой ночью.
За год до поступления на флот Хорнблауэр брал уроки у нищего французского
эмигранта: французский язык, музыка, танцы.