помириться.
Никто не ответил, и в мертвой тишине Хорнблауэру казалось, что всем слышен
бешеный стук его сердца. Тишину прервало восклицание Хетера:
– Мы не договорились, кто подаст команду!Кто это сделает?
– Давайте попросим мистера Мастерса, – сказал Данверс.
Хорнблауэр не смотрел вокруг. Он глядел прямо на серое небо над правым
ухом Симеона – смотреть тому в лицо он не мог, и не знал, куда глядит Симеон.
Конец знакомого ему мира близился – возможно, скоро он получит пулю в сердце.
– Я скомандую, если вы не против, джентльмены, – услышал он голос
Мастерса.
Серое небо ничего не выражало – он глядит на мир в последний раз, а
кажется, что глаза у него завязаны. Мастерс снова заговорил.
– Я скажу раз, два, три, – объявил он, – с такими вот промежутками. С
последним словом вы можете стрелять, джентльмены. Готовы?
– Да, – раздался голос Симеона у самого уха Хорнблауэра.
– Да, – произнес Хорнблауэр. Он слышал свой собственный голос как бы со
стороны.
– Раз, – сказал Мастерс. Хорнблауэр почувствовал у ребер дуло и поднял
свой пистолет.
В эту секунду он решил не убивать Симеона и продолжал поднимать пистолет,
стараясь направить его Симеону в плечо. Хватит и легкой раны.
– Два, – сказал Мастерс. – Три. Стреляйте! Хорнблауэр нажал курок.
Послышался щелчок, и из затвора пистолета поднялось облачко дыма. Порох
взорвался и все – пистолет был не заряжен. Он знал, что сейчас умрет. Через
долю секунды раздался щелчок, и облачко дыма поднялось из пистолета Симеона
на уровне его сердца. Они стояли, оцепенев, не понимая, что произошло.
– Осечка, клянусь Богом! – сказал Данверс. Секунданты столпились вокруг
них.
– Дайте мне пистолеты, – сказал Мастерс, вынимая оружие из ослабевших рук.
– Заряженный еще может выстрелить.
– Который был заряжен? – спросил Хетер, сгорая от любопытства.
– Вот этого лучше не знать, – ответил Мастерс, быстро перекладывая
пистолеты из руки в руку.
– Как насчет второго выстрела? – спросил Данверс. Мастерс поглядел на него
прямо и непреклонно.