подсказал Хорнблауэру, не выпуская штурвал, другой рукой схватить шейный
платок и закрыть им лицо. Пламя на мгновение закружилось вокруг и спало. Но
промедление оказалось опасным, бриг продолжал поворачиваться, и теперь его
корма грозила врезаться в нос «Санта Барбары». Хорнблауэр в отчаянии крутил
штурвал в другую сторону. Пламя отогнало Фостера к гакаборту, теперь он
вернулся.
– Руль круто под ветер!
Бриг уже послушался. Его правый борт слегка задел шкафут «Санта Барбары» и
скользнул мимо.
– Прямо руль! – крикнул Форстер.
Брандер прошел в двух-трех ярдах от борта «Санта Барбары». По шкафуту,
держась наравне с бригом, бежали люди. Минуя плавучую тюрьму, Хорнблауэр
краем глаза видел другую группу людей: на шканцах стояли матросы с пожарным
деревом, готовые оттолкнуть брандер. Наконец «Санта Барбара» осталась позади.
– «Отважный» с правого борта, – сказал Форстер. – Не заденьте.
– Есть, сэр.
Жар был чудовищный, непонятно, как вообще можно было дышать. Лицо и руки
Хорнблауэра обжигало горячим воздухом. Обе мачты высились огненными столпами.
– Один румб вправо, – сказал Форстер. – Мы посадим его на мель у
нейтральной земли.
– Есть один румб вправо, – отвечал Хорнблауэр. Его захлестнула волна
сильнейшего возбуждения, даже восторга; рев огня пьянил его, страха не было
совсем. Тут палуба вспыхнула чуть не в ярде от штурвала. Пламя вырвалось из
разошедшихся палубных пазов, жар стал невыносимым, пазы раскрывались все
дальше, пламя быстро бежало по корме. Хорнблауэр потянулся за стропкой, чтоб
принайтовить штурвал, но тот свободно завертелся под рукой – перегорели тросы
рулевого привода. Тотчас палуба под ногами вздыбилась и полыхнула огнем.
Хорнблауэр отскочил к гакаборту. Фостер был здесь.
– Перегорели тросы рулевого привода, сэр, – доложил Хорнблауэр.
Кругом бушевало пламя. Рукав его сюртука обуглился.
– Прыгайте! – сказал Фостер.
Хорнблауэр почувствовал, что Фостер толкает его. Все было как во сне. Он
перелез через гакаборт, прыгнул, в воздухе от страха захватило дух, но
ужаснее всего было прикосновение холодной воды. Волны сомкнулись над ним, и
он в панике рванулся к поверхности. Было холодно – Средиземное море в декабре