– Все на нос, – сказал он.
Они стояли, во все глаза глядя на него, хотя не могли не понять его жест.
– На нос, – сказал Хорнблауэр и махнул рукой. При этом он топнул ногой по
палубе.
Лишь один человек, похоже, собирался активно сопротивляться. Хорнблауэр
подумал было выхватить пистолет и застрелить его на месте. Но пистолет может
дать осечку, выстрел может вывести испанцев из оцепенения. Хорнблауэр
пристально поглядел на того человека.
– На нос, кому сказано.
Они двинулись на нос, неловко переставляя ноги. Хорнблауэр наблюдал за
ними. Чувства вернулись к нему; сердце так бешено колотилось в груди, что он
едва мог сдерживаться. Ему пришлось дождаться, пока все остальные уйдут,
прежде чем обратиться к надсмотрщику.
– Останови их, – приказал он. Хорнблауэр посмотрел надсмотрщику в глаза,
указывая пальцем на гребцов. Губы надсмотрщика шевельнулись, но он не
проронил ни слова.
– Останови их, – Хорнблауэр положил руку на рукоять пистолета.
Этого оказалось достаточно. Надсмотрщик что-то пронзительно выкрикнул, и
весла остановились. Как только они перестали скрипеть в уключинах, на корабле
воцарилась мертвая тишина. Слышен был только плеск воды за кормой идущей по
инерции галеры. Хорнблауэр повернулся и окрикнул, Олдройда.
– Олдройд! Где гичка?
– Близко по правому борту, сэр!
– Как близко?
– В двух кабельтовых, сэр. Они гребут к нам.
– Развернись к ним, пока хватает скорости.
– Есть, сэр.
За какое время гичка на веслах покроет четверть мили? Хорнблауэр боялся,
как бы в последний момент у испанцев не вспыхнули чувства. Простое ожидание
может стать причиной этого. Нельзя вот так стоять и ничего не делать.
Хорнблауэр чувствовал, как идет по воде галера. Он обернулся к Джексону.
– Неплохо идет, правда, Джексон? – сказал он и заставил себя рассмеяться,
словно на свете все было просто и ясно.
– Да, сэр, полагаю, что так, сэр, – изумленно ответил Джексон. Он нервно
теребил пистолет.