Еще раз сняли колоду, Хорнблауэру снова выпало играть с Чоком. Первые две
сдачи они выиграли. Затем дважды Колдуэлл и Симеон сыграли почти как следует,
к нескрываемому торжеству последнего. В следующую сдачу Хорнблауэр смело
прорезал [2] – Симеон с довольной ухмылкой положил своего валета на десятку
Хорнблауэра и тут обнаружил, что они с Колдуэллом взяли всего шесть взяток;
он с раздражением пересчиталих снова. Хорнблауэр добился чего хотел, а Симеон
зашел – как обычно с туза. Хорнблауэр убедился, что сможет перехватить ход. У
него были хорошие козыри и длинная трефа. Симеон, что-то бормоча, разглядывал
свои карты: невероятно, но он так и не усвоил, что, зайдя с туза, неизбежно
вынужден будешь заходить снова и опять-таки думать. Наконец он решился и
пошел. Хорнблауэр взял королем и тут же пошел с козырного валета. К его
радости валет взял взятку, он пошел снова, и взятку взяла дама Чока. Чок
пошел с козырного туза и Симеон с проклятием выложил короля. Чок пошел в
трефу. У Хорнблауэра было пять треф, начиная с короля и дамы – разыгрывать
должен был Чок, поскольку остальные козыри были у Хорнблауэра. Хорнблауэр
взял дамой: туз у Колдуэлла, если не у Чока. Хорнблауэр пошел с мелкой карты,
Чок положил валета, а Колдуэлл туза. Вышло восемь треф, а у Хорнблауэра их
оставалось еще три, начиная с короля и валета – три верных взятки с козырями
для перехвата хода. Колдуэлл пошел с бубновой королевы, Хорнблауэр положил
бланковую бубну, Чок взял тузом.
– Остальные мои, – сказал Хорнблауэр, кладя карты.
– Как это? – спросил Симеон, державший короля бубен.
– Пять взяток, – резко ответил Чок. – Мы выиграли.
– А я разве больше не возьму? – не унимался Симеон.
– Я перебиваю козырем бубны или черви и еще беру на три трефы, – объяснил
Хорнблауэр. Ему было ясно как дважды два, обычное окончание игры; он не
понимал, что плохому игроку, вроде Симеона, трудно запомнить колоду в
пятьдесят два листа. Симеон бросил карты.
– Что-то вы слишком много знаете, – сказалон,– Вы знаете карты с рубашки.
Хорнблауэр сглотнул. Он понял, что наступает решительный момент. Еще
секунду назад он просто с удовольствием играл в карты. Теперь перед ним
вопрос о жизни и смерти. Вихрь мыслей промчался в мозгу Хорнблауэра. Несмотря
на теперешний уют, он явственно вообразил отчаянную тоску предстоящей жизни
на «Юстиниане». Возникла возможность, так или иначе, покончить с этой тоской.
Он вспомнил, что замышлял покончить с собой, и в сознании его забрезжил план