– Стой же, дуры ненормальные! Капитан идет.
Они отскочили в стороны, запыхавшиеся и встрепанные. Все взгляды
обратились на Хорнблауэра, который, пригибаясь под верхней палубой, спускался
в полумрак.
– Первую же, кто затеет драку, отправлю на берег, – рявкнул он.
Брюнетка отбросила с лица волосы и презрительно фыркнула.
– Мне начхать, – сказала она, – я сама уйду. На этом нищем корабле ни
фартинга не получишь.
Слова ее вызвали одобрительный гул – похоже, она выразила общее мнение.
– Заплатят нашим мужьям жалованье, или нет? – пискнула одна из лежебок.
– Молчать! – взорвался Буш. Он выступил вперед, желая оградить капитана от
незаслуженных оскорблений – он-то знал, что жалованье матросам задержало
правительство. – Вот ты – почему лежишь после восьми склянок?
Но попытка контрнаступления провалилась.
– Если хотите, лейтенант, я встану, – сказала женщина, сбрасывая одеяло и
спрыгивая на палубу. – Кофту я обменяла на колбасу для моего Тома, юбку – на
пиво. Мне в рубахе ходить, а, лейтенант?
По палубе пробежал смешок.
– Марш обратно и веди себя пристойно, – торопливо выговорил вспыхнувший от
смущения Буш.
Хорнблауэр тоже смеялся – он, в отличие от своего первого лейтенанта, был
женат, и потому, наверно, не испугался полуголой женщины.
– Не буду я пристойной, – сказала та, закидывая голые ноги на койку и
прикрывая их одеялом, – пока моему Тому не заплатят, что причитается.
– А даже и заплатят, – фыркнула блондинка, – чего он с ними делать будет
без увольнительной? Отдаст ворюге-маркитанту за четверть галлона!
– Пять фунтов за два года! – добавила другая. – А я на втором месяце.
– Отставить разговоры, – сказал Буш.
Хорнблауэр отступил с поля боя, забыв, зачем спускался вниз. Не может он
говорить с женщинами о жаловании. С их мужьями обошлись возмутительно,
перевезли, как заключенных, с одного корабля на другой, лишь подразнив
близостью берега, и жены (а среди них наверняка есть и законные жены, хотя
адмиралтейские правила не требуют в данном случае документа о браке, только
устное заверение) негодуют вполне справедливо. Никто, даже Буш, не знает, что
выданные команде несколько гиней Хорнблауэр взял из собственного жалованья.