Желанное одиночество испорчено. Позже предстоят похороны – флаг приспущен,
реи в знак траура наклонены. Уже это раздражало. И погиб Харт – улыбчивый
долговязый юноша. Всякая радость улетучилась. Буш на шканцах счастливо
улыбался, довольный недавним успехом и предстоящими учениями. Он охотно
побеседовал бы с капитаном, Джерард – он стоял рядом – похоже, рвется
обсудить свои драгоценные пушки. Хорнблауэр посмотрел на них сурово, подождал
– не заговорят ли. Однако они не зря служили с ним столько лет – оба разумно
промолчали.
Он повернулся и пошел вниз; индийцы подняли сигналы, дурацкие
поздравления, вероятно, половина безграмотная. Можно положиться на Буша – он
будет сигналить «не понял», пока эти идиоты не исправятся, а потом поднимет
единственный сигнал – подтверждение. Хорнблауэр не хотел никого видеть, не
хотел никого слышать. Лишь одно утешение обрел он в этом ненавистном мире –
пока «Сатерленд» идет на фордевинд, а караван под ветром, на кормовой галерее
можно укрыться от всех, даже от назойливых подзорных труб, направленных с
других кораблей.
VII
Хорнблауэр докуривал сигару, когда наверху заиграли построение. Запрокинув
голову и глядя из-под укрытия кормовой галереи на блаженно-голубое небо, он
выпустил дым, потом поглядел вниз, на синее море и ослепительно-белую
кильватерную струю, вырывающуюся из-под кормового подзора. Над головой
отдавалась чеканная поступь морских пехотинцев (они выстраивались на
полуюте), а затем – короткое шарканье тяжелых ботинок (это они по приказу
своего капитана выровняли строй). Когда все снова стихло, Хорнблауэр выбросил
сигару за борт, одернул парадный мундир, водрузил на голову треуголку и –
левая рука на рукояти шпаги – с достоинством вышел на полупалубу. На шканцах
ждали Буш, Кристэл и вахтенный мичман. Они отдали честь, с кормы донеслось
щелк-щелк-щелк – пехотинцы взяли на караул.
Хорнблауэр неторопливо огляделся: воскресной его обязанностью было
осматриваться судно, и он, пользуясь случаем, наслаждался живописной
картиной. В такт качанию судна в голубом небе над головой медленно кружили
пирамиды парусов. Палубы были белы, как снег – Буш добился этого
десятидневными упорными трудами: и в это утро воскресного смотра напряженная
упорядоченность военного корабля ощущалась особенно остро. Из-под опущенных
ресниц Хорнблауэр украдкой обозревал команду, выстроившуюся одной длинной