Большая грот-мачта люггера вместе со стеньгой и вантами наклонилась к
борту и зависла на несколько мгновений, прежде чем рухнуть. Однако французы
отстреливались – один раз выпалило ближайшее к корме орудие. Хорнблауэр
повернулся к рулевому. Он собирался подвести «Сатерленд» на расстояние
пистолетного выстрела и добить противника. Волнение обуревало. В последнюю
секунду он вспомнил про свои обязанности: он дал другому люггеру время
подобраться к каравану, и теперь дорога каждая секунда. Приказывая положить
«Сатерленд» на другой галс, он отметил свое возбуждение как занятный
психологический феномен. Вдогонку им с люггера выстрелили еще раз – грохот
дико прокатился над бурным морем. Черный корпус люггера походил на
искалеченного жука-плавунца. На палубе кто-то размахивал трехцветным флагом.
– Прощай, мусью, – сказал Буш. – Придется тебе попотеть, пока доползешь до
Бреста.
«Сатерленд» мчался новым курсом; индийцы развернулись и, словно овечье
стадо, подгоняемое псом-люггером, устремились к «Сатерленду». Увидев, что тот
несется навстречу, капер вновь метнулся в сторону и повернул оверштаг, чтоб
вновь атаковать «Уолмерский замок». Хорнблауэр развернул «Сатерленд», и
«Уолмерский замок» бросился под его защиту. Отбиваться от одного врага
несложно было даже неповоротливому «Сатерленду». Через несколько минут это
поняли даже французы – бросив преследование, они двинулись на подмогу
покалеченному товарищу.
Хорнблауэр наблюдал, как развернулся и наполнился большой люггерный парус,
как суденышко накренилось и пошло в бейдевинд; другой капер, тот, что лишился
мачт, уже пропал из виду. Приятно было видеть, как удирает последний француз.
На месте его капитана, Хорнблауэр бросил бы товарища – пусть выбирается, как
знает – а сам преследовал бы конвой до темноты; глядишь, ночью кто-нибудь из
торговцев и отстанет.
– Можете закрепить пушки, мистер Буш, – сказал Хорнблауэр наконец.
Кто-то на главной палубе закричал «ура!»; вся команда подхватила. Матросы
размахивали шапками, словно только что выиграли Трафальгарское сражение.
– Молчать! – заорал Хорнблауэр вне себя от ярости. – Мистер Буш, пошлите
матросов ко мне на корму.
Они подошли, ухмыляясь, толкаясь и дурачась, как школьники, даже новички в
пылу сражения позабыли про морскую болезнь. При виде такого идиотизма у
Хорнблауэра закипела кровь.