Хорнблауэр постучал по оттиску карандашом и чертыхнулся от досады. Глупые,
бессмысленные ругательства сорвались с его языка. Но он старался произносить
их тихо – за двустворчатой дверью дремала в спальне Мария, будить ее не
хотелось. Мария подозревала, что беременна (хотя определенно говорить было
еще рано), и ее докучная нежность уже встала Хорнблауэру поперек горла. При
мысли о Марии раздражение усилилось: его злил берег, необходимость набирать
команду, душная гостиная, утрата вошедшей уже в привычку независимости. Он
раздраженно схватил треуголку и потихоньку вышел. В прихожей ждал со шляпой в
руке типографский рассыльный. Хорнблауэр вернул ему оттиск, коротко велел
напечатать двадцать дюжин и вышел на шумную улицу.
Сборщик податей у ворот на Полупенсовый мост взглянул на мундир и
пропустил бесплатно, лодочники на пристани увидели, что идет командир
«Сатерленда», и постарались привлечь его внимание – капитаны обычно щедро
платили за перевоз вдоль всей Хэмоазы. Хорнблауэр забрался в лодку. Он был
мрачен, и за все время, что гребцы отваливали и вели лодку между стоящими там
и сям кораблями, не проронил ни слова. Загребной переложил за щеку
жевательный табак и приготовился отпустить какое-нибудь ничего не значащее
замечание, но, увидев мрачно нахмуренное чело, осекся и сконфуженно кашлянул.
Хорнблауэр, не удостоивший его ни единым взглядом, тем не менее боковым
зрением заметил смену чувств на его лице и немало позабавился. Он видел, как
играют мускулы на загорелых руках гребца. На запястьях – татуировка, в мочке
левого уха – золотое кольцо. Прежде, чем сделаться лодочником, этот человек
явно был моряком.
Хорнблауэр страстно желал силой втащить его на борт «Сатерленда», ему бы
каких-нибудь полсотни моряков, и можно больше не тревожиться. Но этот малый
наверняка освобожден от службы и имеет при себе документ – иначе он не посмел
бы промышлять в Плимуте, куда четверть британского флота заходит в поисках
матросов.
И Провиантский Двор, и док, проплывавшие мимо лодки, полны здоровыми,
сильными людьми, из которых половина моряки – корабелы и такелажники.
Хорнблауэр глядел на них с бессильным вожделением кота, созерцающего золотую
рыбку в аквариуме. Мимо медленно проплывали канатный двор и мачтовая
мастерская, плашкоут для установки мачт и дымящиеся трубы пекарни. Вот и
«Сатерленд», покачивается на якорях за мысом Бул. Хорнблауэр глядел на него
поверх мелкой зыби, чувствуя разом гордость и отвращение к своему новому