Корнуолец обалдело ухватился за трос и потянул вместе с остальными.
Хорнблауэр одобрительно кивнул.
Корнуолец совершил преступление, карающееся, согласно Своду Законов
Военного Времени, «смертью либо наказанием более мягким, по усмотрению
трибунала» – поднял руку на офицера. Но сейчас не время судить по всей
строгости законов военного времени, хоть их и зачитали корнуольцу вчера,
когда зачисляли в команду. Джерард на барказе прочесал Рендрут, Камборн и
Сент-Ив, захватил врасплох и повязал пятьдесят крепких корнуольцев. Понятно,
те еще не разобрались в сложной административной машине, частью которой
оказались так неожиданно. Случись это через месяц, когда все на корабле
проникнутся чудовищностью подобного проступка, наверно, пришлось бы созвать
трибунал, наказать ослушника кошками или даже повесить, но сейчас Гаррисон
сделал самое разумное – двинул в челюсть и отправил работать дальше.
Хорнблауэр возблагодарил Бога, что он капитан, а не боцман. Для него попытка
двинуть кого-нибудь в челюсть окончилась бы плачевно.
Он переступил с ноги на ногу и вспомнил, что смертельно устал. Он не спал
несколько ночей, дни проводил в бесконечных хлопотах. Мысли о леди Барбаре и
Марии, денежные затруднения и нехватка матросов так истощили его нервы, что
он не смог перепоручить мелкие заботы Джерарду и Бушу, которые бы превосходно
со всем справились. Тревога подстегивала его, не давала усидеть на месте. Он
постоянно чувствовал себя разбитым, усталым и отупевшим. День за днем он
мечтал, как выйдет в море, замкнется в приличествующем капитану одиночестве,
оставит позади все сухопутные тревоги, даже леди Барбару.
Последняя встреча основательно выбила его из колеи. Ему хватило ума понять
это и попытаться исправить. Он бросил биться над неразрешимым вопросом – она
или не она добилась его назначения на «Сатерленд», он всячески гнал от себя
изматывающую ревность. Он убедил себя, что хочет одного – сбежать от леди
Барбары, от утомительно нежной Марии, от всей запутанной жизни на берегу.
Он грезил о море, как потерпевший крушение грезит о глотке воды. Два дня
назад сегодняшняя суета перед отплытием представлялась ему венцом желаний.
Теперь он сглотнул, внезапно осознав, что это не так. Расставаться с леди
Барбарой было, как резать по живому, и – удивительное дело – разлука с Марией
тоже его опечалила. К его возвращению ребенку исполнится год, он будет
ходить, возможно – лепетать первые слова. Марии придется вынашивать и рожать
без мужа, без его поддержки. Она мужественно отказывалась говорить на эту