Хорнблауэр продолжил сие занятие и, поскольку никто за столом жареной утки не
пожелал, положил отрезанное себе на тарелку. По крайней мере, ему не пришлось
ни с кем встречаться глазами. Мария и леди Барбара все так же беседовали. У
Хорнблауэра разыгралось воображение. Ему мерещилось нечто нарочитое в том,
как леди Барбара повернула к нему плечо. Быть может увидев Марию и убедившись
в его дурном вкусе, она сочла, что его любовь не делает ей чести. Только бы
Мария не наговорила чего-нибудь уж совсем глупого и неловкого – он почти не
слышал их разговора. Он едва прикоснулся к обильной трапезе – по обыкновению
скромный аппетит улетучился совсем. Он жадно пил вино, которое подливал и
подливал слуга, потом вдруг сообразил, что делает, и остановился – напиваться
он любил еще меньше, чем переедать. После этого он только возил вилкой в
тарелке, притворяясь, что ест. К счастью, его соседка миссис Болтон не
страдала отсутствием аппетита и молча нажимала на еду – если бы не это,
смотреть на них было бы уж совсем тоскливо.
Убрали со стола, освободили место для сыра и сладкого.
– Ананасы, конечно, не те, что в Панаме, капитан Хорнблауэр, – сказала
леди Барбара, внезапно поворачиваясь к нему. – Но, может, все-таки
попробуете?
Он так смешался от неожиданности, что еле-еле разрезал ананас серебряным
ножом и положил ей кусок. Теперь он мог говорить с ней, мало того, страстно
желал говорить, но слова не шли – вернее, он поймал себя на желании спросить,
нравится ли ей замужем. Хотя ему хватило ума удержаться от подобной глупости,
он ничего не мог измыслить взамен.
– Капитан Эллиот и капитан Болтон, – сказала леди Барбара, – непрестанно
выпытывают у меня подробности сражения между «Лидией» и «Нативидадом». На
большинство вопросов я не могу ответить по незнанию предмета, тем более что,
как я объясняю, вы заточили меня в кубрике, откуда я решительно ничего не
видела. Но, похоже, даже это не умерило их зависти.
– Ее милость права, – объявил Болтон через весь стол. Теперь он стал еще
громогласнее, чем в бытность свою молодым лейтенантом. – Расскажите нам,
Хорнблауэр.
Хорнблауэр, чувствуя на себе взгляды собравшихся, покраснел и затеребил
галстук.
– Давайте, выкладывайте, – нажимал Болтон: человек явно несветский, он за
весь вечер почти не открывал рта и только сейчас, предвкушая рассказ о