– Вижу парус! Два… три паруса, сэр! Четыре! Это неприятель!
Хорнблауэр поднялся, не взбежал, по трапу. Он надеялся, что матросы это
видят. Буш был уже на середине вант, Джерард быстрым шагом расхаживал по
шканцам и только что не пританцовывал от радости. Глядя на них, Хорнблауэр
самодовольно подумал, что и минуты не сомневался в своих выкладках.
– Поверните через фордевинд, мистер Буш. Положите судно на левый галс.
Словоохотливый капитан не преминул бы объяснить, что нужно оставаться
между Испанией и неприятелем, однако Хорнблауэр вовремя удержался от ненужных
слов.
– Ветер по-прежнему поворачивает к зюйду, – сказал Джерард.
– Да, – ответил Хорнблауэр.
«А с течением дня еще и ослабеет» – подумал он.
Солнце пробилось сквозь облака, обещая теплый денек – осенний
средиземноморский денек, когда барометр ползет вверх и ветра почти нет.
Гамаки укладывали в сетки, те из вахтенных, кто не был занят у брасов и
шкотов, стучали по палубе ведрами и кусками пемзы, флотская жизнь шла своим
заведенным чередом. Палубы надо драить, даже если их сегодня же обагрит
кровь. Матросы перебрасывались шуточками – Хорнблауэр, не без гордости
наблюдая за ними, вспомнил угрюмых обреченных людей, с которыми выходил в
плаванье. Сознание реальных заслуг – вот единственное, наверно, что принесла
ему неблагодарная служба. Оно помогало забыть, что сегодня или завтра – во
всяком случае, скоро – он в водовороте боя вновь испытает тошнотворный
физический страх, которого так невыносимо стыдится.
Солнце поднималось выше, ветер стихал и по-прежнему поворачивал к югу,
Испания делалась ближе и отчетливее. Хорнблауэр, сколько мог, поворачивал
реи, ловя малейшие перемены ветра, потом все-таки лег в дрейф. Французская
эскадра медленно приближалась. Теперь, когда ветер изменился, они потеряли
преимущества наветренного положения: если они попробуют его атаковать, он
двинется на север, так что, преследуя его, они будут приближаться к «Плутону»
и «Калигуле» – жаль только, что надеяться на это почти не приходится.
Французы прорвали блокаду не для того, чтобы лезть в драку, какая бы
заманчивая наживка перед ними ни маячила. При таком ветре они могут идти к
Барселоне, и если им не помешать, вряд ли откажутся от своего намерения! Что
ж, коли помощь не подоспеет, он будет держаться в пределах видимости, а ночью
кто-нибудь из них непременно отстанет, и «Сатерленд» его атакует.