провожали его взглядами, потом повернулись друг к другу. Испанцы догадались,
что за приказ отдан.
– Ни одна моя пушка, ни один мой человек не двинутся, – сказал Хорнблауэр,
– пока я не увижу армию генерала Ровиры. Будете ли вы так любезны послать
гонца теперь?
Кларос потянул себя за длинный ус и что-то сказал адъютантам; двое младших
некоторое время пререкались, потом один взял написанную старшим записку и
поскакал прочь. По лицу его было видно, что ему совсем не хочется ехать по
жаре неизвестно еще как далеко.
– Пора обедать, – сказал Кларос. – Вы не распорядитесь, чтоб моих людей
покормили, капитан?
У Хорнблауэра отвисла челюсть. Он думал, что его уже ничем не удивишь, но,
оказывается, ошибался. Бронзовое лицо Клароса не выражало и тени сомнения. Он
думает, что тысячу его людей будут кормить припасами, выгруженными с
кораблей. У Хорнблауэра язык чесался отказать наотрез, однако он поостерегся.
Если испанцев не покормить, они разбредутся в поисках пищи – а пока
оставалась слабая надежда, что Ровира дойдет и осада начнется скоро. Ради
этого шанса стоило пойти на уступку и протянуть несколько часов, пока их не
заметили из крепости.
– Распоряжусь, – сказал Хорнблауэр.
Бесстрастно-самоуверенно полковник высказал свою необычную просьбу, так же
бесстрастно-самоуверенно он выслушал, что англичанин, с которым он за минуту
до того едва не разругался, удовлетворит его притязания.
Вскоре моряки и каталонцы уже дружно работали челюстями. Даже дозорные
кавалеристы учуяли издалека запах пищи и, словно стервятники, слетелись на
пиршество, оставив лишь четверых несчастных наблюдать за Росасом. Кларос и
его адъютанты сидели в кружок, ординарцы прислуживали. Как Хорнблауэр ожидал,
за комидой 4 последовала сиеста – наевшись, испанцы разлеглись в узкой тени
кустов и захрапели, лежа на спине, с южной стойкостью не замечая вьющихся над
приоткрытыми ртами мух.
Хорнблауэр не ел и не спал. Он спешился, лошадь поручил Брауну и, кипя
злобой, заходил взад-вперед по гребню, глядя на Росас. Он написал адмиралу
записку, где старательно объяснял причину задержки – тем более старательно,
что не хотел показаться офицером, которому всюду мерещится опасность. Ответ
его взбесил. Нельзя ли, спрашивал Лейтон, штурмовать крепость с имеющимся