сообщит адмиралу.
– Прошу продолжать, – сказал Лейтон. Хорнблауэр начал рассказывать про
итальянцев. По выражению адмиральского лица он видел, как мало значения тот
придает достигнутому моральному воздействию, что ему не хватает воображения
представить позорно бегущие от неуязвимого врага полки и то, как скажется это
на них в дальнейшем. Когда Хорнблауэр предположил, что итальянцы потеряли не
менее пятисот человек, Лейтон заерзал и обменялся с Сильвестром взглядами –
он явно не поверил. Хорнблауэр решил воздержаться от замечания, что еще не
менее пятисот человек отстали или дезертировали.
– Очень интересно, – сказал Лейтон фальшиво. К счастью, в дверь постучал
Эллиот.
– Погода портится, сэр, – сказал он. – Я полагаю, что если капитан
Хорнблауэр хочет вернуться на свое судно…
– Да, конечно, – сказал Лейтон, вставая. С палубы Хорнблауэр увидел, что с
подветренной стороны горизонт быстро заволакивается черными тучами.
– Еле-еле успеете, – сказал Эллиот, провожая его к шлюпке и поглядывая на
небо.
– Да, конечно, – отвечал Хорнблауэр. Он торопился отвалить, пока никто не
заметил, что он оставил Вильену – позабытый всеми, тот замешкался на шканцах,
не понимая, о чем говорят между собой англичане.
– Весла на воду! – приказал Хорнблауэр, еще не сев и гичка понеслась
прочь.
Даже на трехпалубном корабле места маловато, особенно если там разместился
адмирал со своим штабом. Чтоб устроить испанского полковника, придется
потеснить какого-то несчастного лейтенанта. Хорнблауэр скрепя сердце решил,
что не будет переживать из-за неведомого младшего офицера!
XVI
Когда Хорнблауэр поднялся на борт «Сатерленда», нагретый воздух был по-
прежнему недвижим, хотя вдалеке уже глухо громыхало. Черные тучи заволокли
почти все небо, а проглядывающая кое-где голубизна отливала сталью.
– Сейчас налетит, сэр, – сказал Буш, самодовольно поглядывая наверх – по
его приказу на «Сатерленде» убрали все паруса, кроме марселей, да и на тех
матросы торопливо брали рифы. – А вот с какой стороны, Бог его знает.
Хорнблауэр вытер вспотевший лоб. Парило нестерпимо, стояло безветрие, и
«Сатерленд» мучительно кренился на волнах. Громко стучали, задевая друг о