– Есть, сэр, – сказал Буш.
Они с Хорнблауэром собирались покинуть каюту, когда Бакленд задал давным-
давно мучивший его вопрос. Надо было сказать что-нибудь, дабы сменить
разговор, хотя любопытство, толкнувшее Бакленда на это, вспыхнуло с новой
силой при упоминании Вэйларда. Бакленд, исполненный законной гордостью за
свою решимость, достаточно осмелел, все были на подъеме, и откровенность была
бы естественна.
– Кстати, мистер Хорнблауэр, – сказал он, и Хорнблауэр замер в дверях, –
как капитан ухитрился свалиться в люк?
Буш увидел, как энтузиазм на лице Хорнблауэра сменился маской полной
безучастности. Прошла минута или две, прежде чем он ответил.
– Я думаю, он потерял равновесие, сэр, – сказал Хорнблауэр. В голосе его
звучало глубокое почтение и полнейшее отсутствие чувств. – Корабль сильно
качало в ту ночь, вы помните, сэр.
– Я помню, – сказал Бакленд. В его тоне отчетливо сквозили разочарование и
растерянность. Он пристально посмотрел на Хорнблауэра: ничегошеньки нельзя
было прочесть на этом лице. – Ну ладно, очень хорошо. Приступайте.
– Есть, сэр.

IX

Берег остыл и морской бриз стих; наступила безветренная ночная пора, когда
давление воздуха над сушей и над морем почти одинаково. Всего в нескольких
милях мористее по-прежнему дул пассат, как дует он вечно, но на берегу стояло
влажное безветрие. Длинный атлантический вал разбивался о далеко уходящую в
море отмель, но он еще жил, словно могучий некогда человек, ослабевший от
долгой болезни, и ритмично вздымался, окатывая пеной берег. Здесь, в самой
восточной оконечности побережья, начинались известняковые обрывы полуострова
Самана; здесь же располагалась укрытое от ветра и волн место, где маленькая
речушка пробила в обрыве глубокое ущелье. Море, полоску прибоя и прибрежный
песок, казалось, охватил огонь. Ярко фосфоресцировала вода, вздымавшаяся
прибоем и набегавшая на берег, светились весла идущих к берегу шлюпок. Шлюпки
казалось, плыли по жидкому огню, который от их касания вспыхивал с новой
силой; за каждой шлюпкой тянулся светящийся след, окаймленный двумя огненными
полосками там, где били о воду весла.