для этого было готово: выбирая носовой швартов, до того без дела висевший
между клюзом и якорем, корабль можно быстро развернуть.
– Отцепить кабаляринг от кормового каната!
Приказы отдавались быстро и четко, дело было привычное, хотя выполнять его
приходилось под градом каленых ядер. Шлюпки все еще были на воде: если
капризный ветер утихнет, они отбуксируют потрепанное судно в безопасность.
Шпиль потянул носовой швартов, и нос «Славы» повернулся кругом. Хотя бриз уже
сменился удушающим безветрием, корабль заметно продвигался – но горечь
поражения! но вид этой проклятой батареи! Пока шпиль подтягивал судно к
якорю, Буш обдумывал, что делать дальше. Он снова отсалютовал Бакленду.
– Мне верповать ее из бухты, сэр?
Бакленд стоял у нактоуза, бессмысленно уставясь на форт. Не трусость – это
очевидно – но потрясение и неуверенность в будущем временно отняли у него
способность мыслить логически. Вопрос Буша вернул его на землю.
– Да, – сказал он, и Буш повернулся, радуясь, что может сделать что-то
полезное, и знает, как это делается.
Нужно было с левого борта подвесить на кат [2] еще один якорь и вытащить
еще один канат. Буш окликнул Джеймса, принявшего командование шлюпками после
гибели Робертса, сообщил ему о предстоящем маневре и велел подойти к корме,
чтобы принять якорь – это была самая трудная часть всей операции. Потом
команда барказа налегла на весла, и шлюпка двинулась вперед, заваливаясь от
тяжести болтавшегося за кормой якоря. Монотонно вращался шпиль, и «Слава» ярд
за ярдом подползала к первому якорю. Когда канат встал вертикально, Джеймсу,
отошедшему на барказе далеко вперед, подали сигнал бросить якорь, который
везла его шлюпка, и вернуться к стоп-анкеру, чтобы поднять его. Ненужный
больше кормовой канат надо было отцепить и выбрать, а усилия шпиля перенести
с одного каната на другой. Двум тендерам спустили буксирные концы, чтоб они
добавили к общему делу свои слабые усилия. Нельзя было пренебрегать любой,
даже самой малой возможностью хоть немного ускорить движение судна и поскорее
вывести его из-под огня.
Внизу Хорнблауэр перетаскивал на нос пушки, которые недавно перетаскивал
на корму. Грохот и визг катящихся по доскам катков стоял по всему судну,
перекрывая монотонное щелканье палов. Над головой палило безжалостное солнце,
размягчая смолу в палубных пазах. Мучительно, ярд за ярдом, кабельтов за
кабельтовым, судно ползло из бухты, подальше от каленых ядер, по гладкой,