К чести Буша надо сказать, что он прежде пожалел о смерти Робертса, и лишь
после этого отметил про себя, что теперь он первый лейтенант линейного
корабля. Но сейчас не было времени ни скорбеть, ни радоваться. «Слава» была
на мели под неприятельским огнем. Буш крикнул в люк:
– Эй, внизу! Мистер Хорнблауэр!
– Сэр!
– Готовы пушки?
– Еще минуточку, сэр.
– Лучше заранее натянуть канат, – сказал Буш Смиту, потом, громче, в люк:
– Ждите моего приказа, мистер Хорнблауэр.
– Есть, сэр.
Матросы встали к вымбовкам, уперлись ногами и телами.
– Пошел! – закричал Бут. – Пошел!
С тем же успехом матросы могли бы толкать стену собора, так мало
продвинулись вымбовки после первого дюйма.
– Пошел!
Буш оставил их и побежал вниз. Он поставил ногу на жесткий канат и кивнул
Хорнблауэру. Пятнадцать пушек – две с левого борта оттащили на корму – были
выдвинуты, орудийные расчеты ждали приказа.
– Канониры, возьмите ваши пальники! – крикнул Хорнблауэр. – Остальным
отойти! Я буду считать «раз, два, три». На счет «три» вы опускаете пальники.
Ясно?
Послышался согласный гул.
– Все готовы? Все пальники горят? – Канониры помахали пальниками, чтоб те
разгорелись поярче. – Тогда раз… два… три!
Пальники опустились в отверстия, и пушки громыхнули почти одновременно.
Несмотря на неизбежные вариации количества пороха в запальных отверстиях все
пятнадцать выстрелов прогремели в течение секунды. Буш, державший ногу на
канате, почувствовал, как отдача тряхнула корабль – двойной заряд усилил
эффект. Дым клубился в одуряюще жарком воздухе, но Буш не обращал внимания.
Когда корабль тряхнуло, канат вздрогнул. Он движется! Бушу пришлось
переставить ногу. Все отчетливо услышали щелчок пала на лебедке. Щелк… щелк…
Кто-то в дыму крикнул «ура!», остальные подхватили.
– Молчать! – заорал Хорнблауэр.
Щелк… щелк… щелк… Щелчки шли с неохотой, но корабль двигался. Канат