всей мочи налегают на вымбовки. Через люк слабо доносились подбадривающие
крики Смита и Бута, но канат не двигался ни на дюйм. Подошел Хорнблауэр и
отдал Бушу честь.
– Заметно движение, когда я стреляю из пушки, сэр? – с этими словами он
повернулся и махнул канониру среднего орудия. Оно было уже заряжено и
выдвинуто. Канонир поднес пальник к запальному отверстию, пушка громыхнула и
в дыму откатилась назад. Буш, стоявший на канате ногой, ощутил легкое
движение.
– Так, вибрация… нет… да! – Буша осенило. Задавая вопрос, он уже знал
ответ. – Что вы предлагаете?
– Я могу выстрелить из всех пушек сразу, чтобы корабль встряхнуло. Тогда
глина может его отпустить.
Да, конечно. «Слава» лежала на глине, которая засасывала ее и не пускала.
Если судно сильно встряхнуть, натягивая в то же время канат, может быть
удастся его вытащить.
– Я думаю, стоит попытаться, клянусь Богом, – сказал Буш.
– Очень хорошо. Я заряжу и подготовлю пушки через три минуты, сэр. –
Хорнблауэр повернулся к батарее и сложил руки рупором. – Прекратите огонь!
Прекратите огонь, все.
– Я пойду, скажу на шпиле, – произнес Буш.
– Очень хорошо, сэр. – Хорнблауэр продолжал отдавать приказы. – Двойные
заряды. Выдвигай.
Это было последнее, что Буш услышал, поднимаясь на главную палубу. Он
сообщил о своем решении Смиту, тот сразу одобрительно кивнул.
– Стой! – закричал Смит, и потные люди у вымбовок расслабили усталые
спины.
Пришлось объяснять Бакленду. Он тоже согласился, Несчастный принужден был
наблюдать крах своего первого независимого командования. Этот человек, чье
судно находилось в смертельной опасности, цеплялся руками за ограждение,
сжимая его так, словно хотел свернуть в штопор. Посреди всего этого Смит
сообщил чрезвычайно важную новость.
– Робертс мертв, – сказал он, почти не разжимая губ
– Нет!
– Он мертв. Его разорвало ядром на барказе.
– Господи…