например, как же капитан свалился в люк. При этой мысли Буш поймал себя на
том, что машинально ищет глазами Вэйларда. Тот беззаботно болтал на грота-
вантах с мичманами и штурманскими помощниками. Но, может быть, Бакленд и
Хорнблауэр говорят совсем о другом. Судя по их поведению, темой разговора
были теории, а не факты.
– Во всяком случае, до чего-то они договорились, – сказал Смит.
Хорнблауэр отдал честь, и Бакленд повернулся, чтобы идти вниз. Несколько
пар любопытных глаз устремились на оставшегося в одиночестве Хорнблауэра.
Заметив эти взгляды, он шагнул к офицерам.
– Государственные дела? – Ломакс задал вопрос, который хотелось задать
всем.
Хорнблауэр спокойно встретил его взгляд.
– Нет, – сказал он и улыбнулся.
– Было похоже, вы обсуждаете что-то важное, – заметил Смит.
– Смотря что подразумевать под этим словом, – ответил Хорнблауэр.
Он все еще улыбался, но улыбка не давала ни малейшего ключа к его мыслям.
Настаивать дальше было бы грубо: может быть, они с Баклендом обсуждали что-
нибудь личное. По их виду ни о чем нельзя было догадаться.
– Ну-ка слезьте с этих гамаков! – крикнул Хорнблауэр. Болтающие мичманы не
нарушали ни одно из корабельных предписаний, но это был повод сменить
разговор.
Пробили три склянки: прошло три четверти первой собачьей вахты.
– Мистер Робертс, сэр! – выкрикнул из люка часовой, охранявший
огнепроводные шнуры дымовых шашек. – Позовите мистера Робертса.
Робертс обернулся.
– Кто меня зовет? – спросил он, хотя, учитывая, что капитан болен, лишь
один человек на судне мог позвать второго лейтенанта.
– Мистер Бакленд, сэр. Мистер Бакленд зовет мистера Робертса.
– Очень хорошо, – сказал Робертс, сбегая по трапу.
Остальные переглянулись. Возможно, решающий момент наступил. С другой
стороны, Бакленд мог позвать Робертса по самому заурядному делу. Хорнблауэр
воспользовался тем, что все отвлеклись, отошел и продолжил прогулку по
наветренной стороне судна. Он ходил, подбородком почти касаясь груди,
уравновешивая наклон головы сцепленными за спиной руками.
Снизу снова раздался крик, подхваченный часовым у люка.