– Да, сэр, спасибо.
Буш посмотрел на этих двоих: пожилой, снедаемый заботами первый и молодой
пятый лейтенант, старший с грустью завидует молодости младшего. Буш кое-что
знал о людях. Они никогда не смог бы свести результаты своих наблюдений в
таблицы, он просто накапливал знания; опыт и наблюдательность вместе с
природной смекалкой формировали его суждения, даже когда он сам не замечал,
что рассуждает. Он чувствовал, что флотские офицеры (про сухопутную часть
человечества он не знал почти ничего) делятся на предприимчивых и
безынициативных, на тех, кто жаждет действий и тех, кто предпочитает ждать,
пока их к этим действиям принудят. Прежде этого он узнал простейшие вещи –
что офицеры делятся на толковых и бестолковых, а также на умных и тупых –
последняя классификация почти совпадала с предыдущей, но не всегда. Были
офицеры, которые в минуту опасности действовали быстро и разумно, и те, кто
этого не умел – и тут черта между ними проходила не совсем так, как в
предыдущем случае. Были офицеры благоразумные и нет, спокойные и беспокойные,
с сильными нервами и слабонервные. В некоторых случаях оценки Буша входили в
противоречие с его предрассудками: он склонен был опасаться неординарного
мышления и жажды деятельности, тем более что при отсутствии прочих
желательных качеств они могли доставить немало хлопот. Окончательным и самым
заметным различием из всех, что Буш наблюдал за десять лет непрерывной войны,
было различие между теми, кто может вести за собой и теми, кого надо вести.
Это различие Буш ощущал, хотя и не мог бы выразить словами тем более такими
ясными и определенными.
Это различие невольно пришло ему на ум пока он глядел как разговаривают на
шканцах Хорнблауэр и Бакленд. Послеполуденная вахта закончилась, началась
первая собачья вахта – ее должен был нести Хорнблауэр. Это было традиционное
время отдыха: дневной жар спадал, матросы собирались на носу, поглядывая на
резвящихся вокруг судна дельфинов. Офицеры, днем дремавшие в своих каютах,
поднимались на шканцы подышать воздухом, побродить небольшими группками,
поговорить.
На военном судне в походе негде упасть яблоку – такой тесноты не знали
самые захудалые лондонские трущобы, где ютится беднота. Однако долгий и
трудный опыт научил его обитателей применяться к этим нелегким условиям. На
баке одни чинили одежду, весело переговариваясь между собой, другие,
освободив себе квадратный ярд палубы, уселись, скрестив ноги, разложили