– И что вы сделали?
– Я попробовал перевернуть его, сэр. Все его лицо было в крови, сэр. Он
был без сознания, сэр. Я думал, может он мертвый, но почувствовал, что сердце
бьется.
– Да?
– Я не знал, что мне делать, сэр. Я не знал ни про какой такой мятеж, сэр.
– Но что же вы все-таки сделали?
– Я оставил двух моих людей с капитаном, сэр, и пошел наверх, поднять
тревогу. Я не знал, кому это доверить, сэр.
Была своя ирония в этой ситуации: капрал боялся, что его заставят отвечать
за такой пустяк – надо ли было послать гонца или идти самому. В то же время
четыре лейтенанта рисковали головой.
– Ну?
– Я увидел мистера Хорнблауэра, сэр, – облегчение в голосе капрала
прозвучало эхом того облегчения, которое он испытал, увидев, наконец, на кого
переложить свою непомерную ответственность, – Он был с молодым джентльменом,
кажись его Вэйлард звать. Я ему сказал, что с капитаном. Мистер Хорнблауэр,
значит, велел мне стоять здесь, сэр.
– Вы поступили правильно, капрал, – произнес Бакленд тоном судьи.
– Спасибо, сэр. Спасибо, сэр.
По трапу вскарабкался Кольман. Снова взглядом спросив у Бакленда
разрешение, он передал сложенное у люка снаряжение кому-то, стоящему внизу.
Потом снова спустился. Буш глядел на капрала; закончив свой рассказ, тот
снова ощутил себя неловко под взглядами четырех лейтенантов.
– Итак, капрал, – неожиданно заговорил Хорнблауэр, – вы не знаете, как
капитан упал в люк?
– Нет, сэр. Конечно нет, сэр.
Хорнблауэр один раз взглянул на своих коллег. Всего один раз. Слова
капрала и взгляд Хорнблауэра несказанно успокаивали.
– Он был возбужден, вы сказали? Ну, отвечайте же.
– Ну… да, сэр, – капрал вспомнил, что совсем недавно так неосторожно
сболтнул, и вдруг сделался словоохотлив. – Он кричал нам в люк, сэр. Я думаю,
он перегнулся вниз. Он, наверно, упал, когда корабль накренило. Он мог
зацепиться ногой за комингс и полететь вниз головой.
– Так оно наверно и было, – сказал Хорнблауэр.