похоже, что, читая эти статьи, капитан на время победил свой страх. Он
расправил грудь и даже встал на цыпочки, готовясь произнести заключительные
слова.
– Вы должны знать, что все эти статьи относятся к моим офицерам точно так
же, как и ко всем остальным.
Буш не поверил своим ушам. Невероятно, чтоб капитан говорил команде такие
слова. Невозможно представить более губительную для дисциплины речь. Дальше
капитан продолжал, как обычно:
– Приступайте, мистер Бакленд.
– Есть, сэр. – Бакленд выступил вперед, цепляясь за привычный ход дела. –
Шляпы надеть!
Церемониал закончен; офицеры и матросы покрыли головы.
– Дивизионные офицеры, прикажите дивизионам разойтись!
Оркестр морской пехоты ждал этого момента. Тамбур-сержант взмахнул
палочкой, и барабаны гулко зарокотали. Пронзительно и мелодично засвистели
дудки. «Ирландская прачка» – отрывистая и бодрая. Щелк-щелк – морские
пехотинцы взяли ружья на плечо. По приказу своего командира, Уайтинга,
красные ряды пехотинцев двинулись в обе стороны по шканцам. Капитан Сойер
смотрел, как течет нормальная корабельная жизнь. Теперь он заговорил громче.
– Мистер Бакленд!
– Сэр!
Капитан поднялся на две ступеньки по шканцевому трапу, так что всем его
было видно, и заговорил нарочито громко, чтобы его слышало как можно больше
народу.
– Сегодня каболкино воскресенье.
– Есть, сэр.
– И двойная порция рома моим славным ребятам.
– Есть, сэр.
Бакленд изо всех сил пытался скрыть недовольство. Вместе с предыдущими
словами капитана это было уже слишком. Каболкино воскресенье означает, что
матросы проведут остаток дня в праздности. Двойной ром в этом случае почти
наверняка вызовет ссоры и драки между матросами.
Буш, идущий по главной палубе в сторону кормы, отчетливо видел, как в
команде, избалованной капитаном, нарастает беспорядок. Невозможно
поддерживать дисциплину, когда капитан игнорирует любой неблагоприятный