Укором ему было каменное молчание, которым остальные встретили его слова.
Парри просто взял карты, лежавшие справа от полковника, и дал Хорнблауэру
подснять. Потом раздал, перевернул карту, показывая козыри – это был бубновый
король. Полковник зашел. Некоторое время, упустив лишь одну взятку, Ламберт и
Парри шли напролом. Шесть взяток лежало перед Парри и только одна перед
Хорнблауэром. Еще одна взятка из оставшихся шести – и два адмирала выиграют
роббер. Шансы пять к одному. Буш смирился с тем, что его друг проиграет
последний роббер. Но следующую взятку взял полковник. Хорнблауэр пошел с
бубнового туза, и тут же, не дожидаясь, пока остальные снесут, выложил
последние три карты – бубновые дама и валет лежали у всех на виду.
– Роббер! – воскликнул полковник. – Мы выиграли, партнер! Я думал, мы
проиграем.
Парри горестно оплакивал своего павшего короля.
– Я согласен, вы должны были пойти с туза, мистер Хорнблауэр, – сказал он,
– но я был бы крайне вам обязан, если б вы сказали, откуда знали с такой
точностью, что король у меня бланковый? Ведь оставались еще две бубны. Можно
попросить вас, чтоб вы открыли секрет?
Хорнблауэр поднял бровь, удивляясь, что у него спрашивают такую очевидную
вещь.
– Известно было, что у вас король, – сказал он. – Но ведь известно было,
что у вас есть три трефы. Поскольку у вас оставалось всего четыре карты,
ясно, что король не мог не быть бланковым.
– Превосходное объяснение, – сказал Парри. – Оно только подтверждает мое
убеждение, что вы – великолепный игрок, мистер Хорнблауэр.
– Спасибо, милорд.
Загадочная улыбка Парри выражала дружелюбие. Если бы предыдущее поведение
Хорнблауэра не завоевало еще симпатии Парри, это сделало бы последнее
объяснение.
– Я запомню ваше имя, мистер Хорнблауэр, – сказал он. – Сэр Ричард уже
объяснил, почему оно мне знакомо. Прискорбно, что политика экономии,
навязанная Адмиралтейству Кабинетом, привела к тому, что вы не были
утверждены в звании капитан-лейтенанта.
– Я думал, я один жалею об этом, милорд.
Буш снова заморгал: сейчас Хорнблауэру время заискивать перед высоким
начальством, а не оскорблять его нескрываемой горечью. Такая встреча с Парри