безразличием.
– Сэр Ричард?
– Не возражаю, – ответил Ламберт.
– Значит, полкроны взятка, – сказал Парри. – Слуга, новую колоду,
пожалуйста.
Буш лихорадочно пересчитывал в уме, сколько проигрышей может позволить
себе Хорнблауэр. Ставки почти утроились и будет плохо, если Хорнблауэр
проиграет хотя бы один роббер.
– Снова мы с вами, мистер Хорнблауэр, – сказал Парри, глядя на карты. – Вы
хотите остаться на прежнем месте?
– Мне безразлично, милорд.
– А мне нет, – сказал Парри. – Я еще не настолько стар, чтоб отказаться
менять место в соответствии с выпавшей картой. Наши философы еще не доказали,
что это вульгарный предрассудок.
Он поднялся со стула и сел напротив Хорнблауэра. Игра началась по новой, и
Буш наблюдал с возросшей тревогой. Сначала обе стороны по очереди взяли
нечетную взятку, потом он три раза подряд видел, как Хорнблауэр складывает
перед собой большую часть взяток. Потом он потерял счет, но, наконец, с
облегчением увидел, что роббер закончен, а у полковника всего две взятки.
– Превосходно, – сказал Парри. – Отличный роббер, мистер Хорнблауэр. Я
рад, что вы решились взять козырем моего червового валета. Вам нелегко было
на это решиться, но вы поступили совершенно правильно.
– И лишили меня захода, который я мог бы неплохо использовать, – заметил
Ламберт. – Наши противники играли превосходно, полковник.
– Да, – согласился полковник без особого энтузиазма. – А мне дважды не
приходило ни туза, ни короля, что позволило нашим противникам сыграть
превосходно. Вы можете дать мне сдачи, мистер Хорнблауэр?
Полковник протянул Хорнблауэру пятифунтовую бумажку, которую тот убрал в
нагрудный карман.
– По крайней мере, полковник, – сказал Парри, снимая колоду, – в этот раз
вам снова достался в партнеры мистер Хорнблауэр.
Буш заметил, что стоящий рядом с ним флаг-адъютант наблюдает с растущим
интересом.
– На нечетную взятку, клянусь Богом! – воскликнул он, когда вышли
последние карты.