поговорите с лейтенантом, пока я почищу сюртук.
Она стремглав выбежала из комнаты и застучала каблуками по лестнице.
Хорнблауэр виновато посмотрел на Буша.
– Как это ни странно, – сказал он, – но приятно сознавать, что кому-то
есть до тебя дело. Что в этом приятного – тема для философа.
– Наверно, – сказал Буш. Он привык, что сестры постоянно его опекают, и
принимал это как должное. Он услышал, что церковные часы пробили четверть, и
мысли его вернулись к делам.
– Вы сейчас в «Длинные Комнаты»? – спросил он.
– Да. А вы, полагаю, в док? Ежемесячный визит к уполномоченному по делам
оплаты? Если хотите, до «Длинных Комнат» пойдем вместе. Как только Мария
вернет мне сюртук.
– Я так и собирался, – сказал Буш.
Вскоре Мария опять постучала в дверь.
– Готово, – сказала она, держа сюртук. – Он теперь совсем свежий.
Но что-то в ней переменилось. Она казалась чуть-чуть напуганной.
– Что с вами, Мария? – спросил Хорнблауэр, чуткий к смене настроений.
– Ничего. Со мной ничего, – сказала Мария и тут же переменила тему. –
Надевайте сюртук, не то опоздаете.
На Хайбери-стрит Буш задал давно тревоживший его вопрос – везет ли
Хорнблауэру в «Комнатах»?
Хорнблауэр смутился.
– Не так, как хотелось бы, – ответил он.
– То есть плохо.
– Довольно плохо. Если у меня короли, у противника оказываются тузы,
готовые на убийство монарха. А если у меня тузы, то с королей идет противник,
сидящий за мной, и его короли, рискнув выбраться из укрытия, преодолевают все
опасности и берут взятки. В достаточно длинной последовательности игр шансы
математически выравниваются. Но периоды, когда они отклоняются не в ту
сторону, угнетают.
– Ясно, – сказал Буш, хотя ему было совсем не ясно. Но одно он понял:
Хорнблауэр проигрывает. Он знал Хорнблауэра. Если Хорнблауэр говорит так
беспечно, значит, он озабочен сильнее, чем хотел бы показать.
Они дошли до «Длинных Комнат» и остановились у дверей.
– Зайдете за мной на обратном пути? – спросил Хорнблауэр, – На Боад-стрит