готов сесть четвертым.
– Но я слышал…
Буш слышал, что в «Длинных Комнатах» играют в другие игры – в кости, в
двадцать одно, даже в рулетку.
– По крупной играют там. – Хорнблауэр махнул рукой в сторону занавеса. – Я
остаюсь здесь.
– Это умно, – сказал Буш. Но он чувствовал, что Хорнблауэр чего-то не
договаривает. Бушем двигало не простое любопытство. Теплые чувства, которые
он испытывал к Хорнблауэру, заставили его продолжать расспросы.
– Вы выигрываете? – спросил он.
– Часто, – сказал Хорнблауэр. – На жизнь хватает.
– Но ведь вы получаете половинное жалование? – настаивал Буш,
Перед этим напором Хорнблауэр сдался.
– Нет, – ответил он. – Мне не положено.
– Как не положено? – Буш даже немного повысил голос. – Но ведь вы
лейтенант.
– Но я был капитан-лейтенантом. Я три месяца получал полное жалование, а
потом Адмиралтейство отказалось утвердить мое назначение.
– И вам приостановили выплату?
– Да. Пока я не погашу перерасход. – Хорнблауэр улыбался почти
естественно. – Два месяца я уже прожил. Еще пять, и я начну получать
половинное жалование.
– Господи! – сказал Буш.
Половинное жалование означало постоянную экономию, но на него по крайней
мере можно жить. У Хорнблауэра не было даже этого. Теперь Буш знал, почему
Хорнблауэр без бушлата. На Буша волной накатил гнев. Перед его внутренним
взором встала картина; он видел ее так же ясно, как видел сейчас эту уютную
комнату. Он видел, как Хорнблауэр, со шпагой в руке, прыгает на палубу
«Славы», как бросается он в бой с превосходящими силами противника, бой,
который мог окончиться победой или смертью. Хорнблауэр, который неустанно
трудился, добиваясь успеха, и, наконец, поставил на карту свою жизнь – этот
Хорнблауэр, стуча зубами, греется у огня, а какой-то лягушатник, владелец
игорного дома с манерами учителя танцев из милости позволяет ему это.
– Наглость какая, – сказал Буш – и предложил Хорнблауэру свои деньги. Он
сделал это, хотя знал, что ему придется голодать, а его сестрам хоть не