доставленные из Англии двухмесячной давности газеты и намекали туманно на
какие-то намечающиеся будто бы переговоры. Пока Бонапарт, неумный,
честолюбивый и неразборчивый в средствах стоит у власти, пока ни один из
спорных вопросов между двумя странами не разрешен, никто из военных не
поверит, что переговоры могут привести даже к перемирию, не то что к
постоянному миру.
– Удачи в любом случае, сэр, – сказал Буш, и эти слова не были простой
формальностью.
Они пожали руки и расстались. О чувствах Буша к Хорнблауэру говорит то,
что ранним серым утром следующего дня он выкатился из койки и поднялся на
палубу посмотреть, как «Возмездие», похожее под своими марселями на призрак,
с лотовым на русленях обогнуло мыс, подгоняемое береговым бризом.
Буш проводил корабль взглядом: жизнь на флоте несет с собой много разлук.
Сейчас нужно было воевать с клопами.
Одиннадцать недель спустя эскадра лавировала против пассата в проливе
Мона. Ламберт привел ее сюда с двоякой целью, которую преследует любой
адмирал – тренировать корабли и охранять важный конвой на одном из самых
опасных отрезков его путешествия. Холмы Санто-Доминго были скрыты сейчас за
горизонтом к западу, но столовая возвышенность Моны виднелась впереди. С
такого расстояния она казалась скучной и однообразной. С правого борта видна
была маленькая сестренка Моны, Монита, обнаруживающая сильное семейное
сходство.
Дозорный фрегат, шедший впереди, подал сигнал.
– Вы слишком медлительны, мистер Трюскот, – заорал Буш на сигнального
мичмана. С ними иначе нельзя.
– «Вижу парус на норд-осте», – прочел сигнальный мичман, держа у глаза
подзорную трубу.
Это могло означать что угодно – от авангарда французской эскадры,
вырвавшейся из Бреста, до торгового судна.
Сигнал пошел вниз и тут же появился новый.
– «Вижу дружественный парус на норд-осте», – прочитал Трюскот.
Тут налетевший дождевой шквал скрыл горизонт, и «Славе» пришлось
немедленно спуститься под ветер. Дождь барабанил по палубе кренящегося
корабля, потом ветер резко переменился, вышло солнце, шквал миновал. Буш
занялся тем, чтобы вернуть «Славу» на ее место, ровно в двух кабельтовых за