за шесть дней пребывания на борту заразили судно всевозможными паразитами.
Блохи, вши и клопы расплодились повсюду; на деревянном судне, набитом людьми,
да к тому же в тропиках, они благоденствовали. Пришлось обрить головы и
прожарить койки. В отчаянной попытке одолеть клопов заново красили древесину
– и каждый раз безуспешно – через два дня клопы появлялись вновь. Даже
тараканы и крысы, всегда обитавшие на судне, казалось, размножились и стали
вездесущими.
По несчастному стечению обстоятельств пик его озлобления совпал с выплатой
призовых денег за захваченные в Самане суда. Сто фунтов, которые надо
потратить, двухдневный отпуск, предоставленный ему Когсхилом, и Хорнблауэр
свободен в это же самое время. Эти два безумных дня Хорнблауэр с Бушем
посвятили тому, чтобы потратить по сто фунтов на сомнительные удовольствия
Кингстона. Два диких дня и две диких ночи, после которых Буш вернулся на
«Славу» помятый и шатающийся, мечтая поскорее оказаться в море и прийти в
себя. А когда он вернулся из первого плавания под командованием Когсхила,
Хорнблауэр пришел попрощаться.
– Я отплываю завтра утром с береговым бризом, – сказал он.
– Куда, сэр?
– В Англию, – сказал Хорнблауэр.
Буш присвистнул. Некоторые в эскадре не видели Англии лет по десять.
– Я вернусь, – сказал Хорнблауэр. – Конвой в Даунс. Депеши Адмиралтейскому
совету. Забрать ответ и проследовать назад. Обычный тур.
Действительно, это был обычный тур для военного шлюпа. «Возмездие» с его
восемнадцатью пушками и дисциплинированной командой могло сразиться почти с
любым капером, при своей скорости и маневренности оно могло охранять торговые
суда лучше, чем линейный корабль или даже фрегаты, сопровождавшие более
крупные конвои.
– Ваше назначение будет утверждено, сэр, – сказал Буш, кидая взгляд на
Хорнблауэров эполет.
– Надеюсь, что так, – сказал Хорнблауэр.
Утвердить пожалованное главнокомандующим назначение было чистой
формальностью.
– Если только они не заключат мир, – заметил Хорнблауэр.
– Это исключено, сэр, – сказал Буш.
Судя по ухмылке Хорнблауэра, он тоже не верил в возможность мира, хотя