– Портвейн, – сказал капитан Когсхил. – 79-го года. Хороший год. Про этот
коньяк я ничего не знаю, что естественно в наше время.
Коньяк мог быть только из Франции, контрабандный, вероятно, приобретенный
путем торговли с неприятелем.
– Но здесь, – продолжал капитан, – отличный немецкий джин. Я купил его на
распродаже призов после того, как мы взяли Сент-Эвстасиус. А вот еще немецкий
напиток – из Куросао, и если он на ваш вкус не слишком отдает апельсинами, он
может вам понравиться. Шведский шнапс – горло дерет, но отличная вещь – это
после захвата Сабы. Говорят, что умный не станет мешать виноград с зерном,
но, насколько я понимаю, шнапс делают из картофеля, значит, он под запрет не
попадает. Мистер Бакленд?
– Мне шнапса, – сказал Бакленд. Язык его немного заплетался.
– Мистер Буш?
– Я буду пить то же, что и вы, сэр.
Это было самое простое решение.
– Тогда пусть будет коньяк. Джентльмены, за то, чтоб Бони [5] черти
сбондили.
Они выпили. Коньяк приятно согревал внутренности. Буш ощутил блаженную
расслабленность, а два тоста спустя ему стало так хорошо, как не было с
самого отплытия «Славы» из Плимута.
– Войдите! – сказал капитан.
Дверь медленно отворилась, в дверях стоял Хорнблауэр. Лицо его было
напряжено – это Буш видел ясно, хотя фигура Хорнблауэра слегка плыла у него
перед глазами (так выглядели предметы через воздух, нагретый над раскаленными
ядрами в форте Самана), а черты лица были какие-то смазанные.
– Заходите, заходите, – сказал капитан. – Тосты только начались. Садитесь
на прежнее место. Героям коньяк, подставляйте стакан, как сказал мудрый
Джонсон. Мистер Буш!
– Н-неприятельской кровью з-залит океан. П-призы в изобилии, б-берег
багрян. И с-славой бессмертной наш флот осиян. Ик, – сказал Буш, неимоверно
гордясь, что помнил этот тост и смог при случае произнести.
– Пейте, пейте, мистер Хорнблауэр. – Мы уже далеко от вас оторвались.
Погоня в кильватер – долгая погоня.
Хорнблауэр снова поднес бокал к губам.
– Мистер Бакленд!