малейшего намека.
– Мистер Хорнблауэр, – взмолился Бакленд, постукивая пальцами по
донесениям. – Я хорошо обращался с вами. Вы увидите, что в этих донесениях я
отдал вам должное. Я хвалю вас, как только можно, за то, что вы сделали на
Санто-Доминго, и за то, как вы взяли на абордаж судно, когда восстали
пленные. Как только можно, мистер Хорнблауэр. И вы… вы не…
– Я действительно ничего не могу добавить к тому, что вы уже знаете, сэр,
– сказал Хорнблауэр.
– Но что мне говорить, когда меня начнут спрашивать?
– Правду, сэр. Что капитана нашли под люком, и что в ходе расследования не
было получено никаких свидетельств, что он упал не случайно.
– Хотел бы я знать… – сказал Бакленд.
– Вы знаете все, что можно узнать, сэр. Простите, сэр, – Хорнблауэр
протянул руку и снял кусочек пеньки с отворота его мундира. Потом он
продолжил: – Адмирал будет вне себя от радости, когда узнает, что мы выбили
донов из Саманы, сэр. Он, небось, поседел, переживая за конвои, идущие
проливом Мона. И мы привели три приза. Он получит одну восьмую их стоимости.
Не думаете же вы, сэр, что это его возмутит?
– Не думаю, – сказал Бакленд.
– Он видел, как призы вошли вместе с нами – сейчас все на флагманском
корабле смотрят на них и говорят о них. Адмирал ждет хороших вестей. Сегодня
утром он будет не склонен задавать вопросы. Разве что спросит, хотите вы
мадеры или шерри.
Ни за что в жизни Буш не мог догадаться, искренно Хорнблауэр улыбается или
нет, но Бакленд явно приободрился.
– Но потом… – сказал Бакленд.
– Потом будет потом. В одном мы можем не сомневаться – адмиралы не любят,
чтоб их заставляли ждать, сэр.
– Наверно, мне надо идти, – сказал Бакленд. Проследив за отправлением
гички, Хорнблауэр вернулся к Бушу. На этот раз улыбка его точно была
искренней: она игриво плясала в уголках рта.
– Не вижу ничего смешного, – сказал Буш. Он поудобнее устроился под
простыней. Теперь, когда корабль стоял на якоре, а берег закрывал его от
ветра, в каюте стало гораздо жарче. Солнце палило безжалостно, и лучи его
почти вертикально падали на палубу, расположенную в ярде над лицом Буша.