такую возможность, и они всем им перережут глотки. И я их не виню – простите,
сэр.
– Ну?
– Эти корабли для донов – единственный шанс на спасение. Если доны увидят,
что мы вот-вот их потопим, они испугаются. Для них это будет значить, что
придется сдаваться неграм. Негры перережут всех до единого. А у них женщины.
Они лучше сдадутся нам.
– Сдадутся, клянусь Богом, – сказал Буш.
– Вы думаете, они пойдут на уступки?
– Да. То есть я так думаю, сэр. Тогда вы сможете назначить свои условия.
Безоговорочная капитуляция для солдат.
– То есть то, с чего мы и начали, – сказал Буш. – Раз им придется
сдаваться, они лучше сдадутся нам, чем неграм.
– Чтоб пощадить их гордость, сэр, вы сможете согласиться на некоторые
послабления, – продолжал Хорнблауэр. – Позволить, чтоб женщин, если они
захотят, отправили на Кубу или на Пуэрто-Рико. Но ничего серьезного. Эти
корабли будут нашими призами, сэр.
– Призами, клянусь Богом! – сказал Бакленд.
Призы означали призовые деньги, и Бакленд в качестве командующего офицера
получит львиную долю. И не только это – возможно, деньги волновали его меньше
всего – но призы, с триумфом приведенные в порт, произведут куда большее
впечатление, чем суда, потопленные вдали от глаз начальства. А безусловная
капитуляция придаст всему этому завершенность – большего достигнуть уже
нельзя.
– Что вы сказали, мистер Буш? – спросил Бакленд.
– Я думаю, стоит попробовать, сэр, – сказал Буш.
Он смирился с Хорнблауэром. Раздражение, вызванное его неутомимой
изобретательностью, достигло пресыщения и умерло само собой. В отношении Буша
к Хорнблауэру было что-то от покорности судьбе, но присутствовало в нем и
восхищение. Буш был великодушен и не стыдился этого. От него не ускользнуло,
как ловко Хорнблауэр управляется со старшими, и он по-хорошему завидовал его
такту. Буш честно признался себе, что, как ни мало хотелось ему принимать
условия Ортеги, он не мог ничего придумать, чтобы их изменить, а Хорнблауэр
смог. Хорнблауэр – блестящий молодой офицер, решил про себя Буш. Сам он не
претендовал на такое определение. Наконец он перешагнул через свое недоверие