– Вы посылали за мной, сэр? – спросил запыхавшийся Ломакс, поднимаясь на
шканцы.
– Да, мистер Ломакс. Матросы выбирали грота-брас с наветренной стороны.
– Да, сэр.
– Теперь мы хотим это дело спрыснуть.
– Что, сэр?
– Что слышали. Мы собираемся это дело спрыснуть. Каждому матросу по
глоточку рома. Да, и каждому юнге.
– Что, сэр?
– Что слышали. Я сказал, по глоточку рома. Я что, должен повторять свои
приказы дважды? Каждому матросу по глоточку рома. Даю вам на это пять минут,
мистер Ломакс, и ни секундой больше.
Капитан вынул часы и выразительно посмотрел на них.
– Есть, сэр, – сказал Ломакс. Ничего другого он сказать не мог. Однако
секунду или две он стоял, глядя то на капитана, то на часы, пока длинный нос
не поднялся в его сторону, а кустистые брови не начали сходиться. Тогда он
повернулся и бежал: пяти минут, отведенных на исполнение этого невероятного
приказа, ему едва хватало на то, чтоб собрать свою команду, отпереть
кладовую, где хранилось спиртное, и вынести ром. Разговор между капитаном и
баталером вряд ли могли слышать больше пяти-шести матросов, но наблюдали его
все, и теперь переглядывались, не веря своему счастью. На некоторых лицах
появились ухмылки, которые Бушу страстно хотелось стереть.
– Боцманмат! Бегите и скажите мистеру Ломаксу, что две минуты прошли.
Мистер Бакленд! Попрошу вас собрать матросов!
Матросы столпились на шкафуте. Быть может, у Буша разыгралось воображение,
но ему показалось, что они ведут себя расхлябанно. Капитан подошел к
ограждению шканцев. Его лицо лучилось улыбкой, так не похожей на прежний
оскал.
– Я знаю, где искать верность, ребята, – крикнул он. – Я видел ее. Я вижу
ее сейчас. Я вижу ваши верные сердца. Я вижу ваш неустанный труд. Я вижу его,
как вижу все, что творится на корабле. Все, я сказал. Предатели понесут
наказание, а верность будет вознаграждена. Ура, ребята!
Матросы крикнули «Ура!», кто неохотно, кто с излишним воодушевлением. Из
грота-люка появился Ломакс, за ним – четверо матросов, каждый с двухгаллонным
бочонком в руках.