разочарованы.
– Навести пушки! Мистер Чизман! Прибойничий у пушки № 7 не занимается
своим делом. Я хочу знать его имя.
Провс направил подзорную трубу вперед. Это была его обязанность как
офицера, отвечающего за навигацию, но и его привилегия.
У Хорнблауэра чесались руки последовать примеру Провса, но он сдержался.
Обо всем важном Провс ему доложит. Он выждал, пока сделают еще один учебный
бортовой залп, и только потом заговорил.
– Мистер Буш, вы можете закрепить пушки, спасибо.
– Есть, сэр.
Провс протянул Хорнблауэру подзорную трубу.
– Это маяк на Уэссане, сэр, – сказал он. Хорнблауэр поймал дальний отблеск
маяка, гигантской конструкции, увенчанной фонарем. В мирное время французское
правительство поддерживало здесь огонь для морских судов – половина мировых
торговых путей проходит мимо Уэссана.
– Спасибо, мистер Провс. – Хорнблауэр снова мысленно представил карту,
вспомнил планы, которые составлял, готовя судно к отплытию, во время медового
месяца, во время морской болезни, в последние напряженные дни. – Ветер
становится более западным. Но пока мы доберемся до Сен-Матье, стемнеет. До
полуночи мы будем идти к зюйду под малыми парусами. За час до рассвета я хочу
быть в лиге от Черных Скал.
– Есть, сэр.
Буш, только что закрепивший пушки, присоединился к ним.
– Посмотрите, сэр! Мимо нас проходит состояние. С наветренной стороны
видно было большое судно, его паруса вспыхивали в лучах клонившегося к западу
солнца.
– Французский индиец, – заметил Хорнблауэр, направляя на него подзорную
трубу.
– Четверть миллиона фунтов, – убивался Буш. – Вам бы досталось сто тысяч,
если б только объявили войну. Неужели вас это не бесит? С этим ветром он
благополучно доберется до Гавра.
– Другие будут, – попробовал утешить его Хорнблауэр.
– Не так много. Уж поверьте Бони. Он предупредит их всех, как только
решится воевать, и все французские корабли укроются в нейтральных портах. На
Мадейре и на Азорах, в Кадисе и в Ферроле. А ведь мы могли бы заработать