были наложены шкалы – два запасных лисель-спирта. Как ни плотно были они
привязаны, оставался небольшой зазор, и тяжелые половинки рея дважды на
каждой волне с утомительным грохотом качались взад и вперед.
На второй день путешествия по Атлантике Бэйли ненадолго отвлек мысли
Хорнблауэра.
– Это лежало в кармане вашей ночной рубашки, сэр. Я нашел, когда собрался
ее постирать.
Это была сложенная записка, написанная в тот вечер, когда «Отчаянный»
стоял в Кадисском заливе – Бэйли явно не считал, что ночные рубашки надо
стирать слишком часто.
Сэр,
В капитанских запасах не хватает каперсов и кайенского перца.
Спасибо, сэр. Спасибо, сэр.
Ваш нижайший покорный слуга Дж.Доути
Хорнблауэр скомкал записку. Напоминание было мучительно. Надо думать,
последнее.
– Вы прочли это, Бэйли?
– Нет, сэр. Я не учен.
Стандартный ответ неграмотного в Королевском Флоте, но Хорнблауэр не
успокоился, пока не заглянул в судовую роль и не увидел крестик напротив
фамилии Бэйли. Многие шотландцы умеют читать и писать. К счастью, Бэйли
оказался исключением.
Так «Отчаянный» шел в бейдевинд, сначала на правом галсе, потом на левом,
осторожно неся парус на раненном грота-рее. Он шел на север по серой
Атлантике, пока не обогнул Финистерре, а потом в бакштаг двинулся к Уэссану
по гипотенузе Бискайского залива. В Новогодний Сочельник шел снег, как и в
прошлом году, когда они сорвали попытку Бонапарта вторгнуться в Ирландию.
Когда «Отчаянный» достиг широты Уэссана, шел дождь, и густой туман
ограничивал видимость. Они медленно двинулись на поиски Ла-Маншского флота. В
темноте возник и прошел мимо «Громовержец», за ним «Величественный», и
наконец на окрик Буша раздалось в ответ долгожданное: «Ирландия». Прошло
несколько минут, пока адмиралу доложили о появлении «Отчаянного», потом
послышался новый окрик – это был голос Коллинза, хорошо узнаваемый даже в
рупор.
– Капитан Хорнблауэр?