ребенок. – Миссис Мейсон посмотрела, на дочь. – Говяжья шейка стоит три пенса
за фунт! Все так дорого, что я просто отказываюсь понимать.
– Да, мама. Я уверена, Горри дает мне все, что может. Как капитан судна
ниже шестого класса Хорнблауэр получал двенадцать фунтов в месяц, а ведь он
так и не купил себе новой формы. Цены в военное время росли быстро, а
адмиралтейство, несмотря на постоянные обещания, все еще не увеличило
жалованье флотским офицерам.
– Некоторые капитаны получают больше чем достаточно, – сказала миссис
Мейсон.
Призовые деньги и возможность их заработать – вот что в самых невыносимых
условиях удерживало флот от беспорядков. Со страшных мятежей в Спитхеде и
Hope прошло менее десяти лет. Но Хорнблауэр чувствовал, что, если миссис
Мейсон и дальше будет продолжать в том же роде, ему придется защищать систему
призовых денег. К счастью, вошла хозяйка и стала накрывать к ужину. Разговор
тут же перешел на другие темы. Ни миссис Мейсон, ни Мария не стали бы
обсуждать при посторонних такую низменную материю, как деньги. Они заговорили
о чем-то несущественном. Все сели за стол. Хозяйка внесла дымящуюся супницу.
– Перловка на дне, Горацио, – сказала миссис Мейсон, внимательно наблюдая,
как он раскладывает еду.
– Да, миссис Мейсон.
– Эту отбивную отдайте Марии. Вам предназначена вот эта.
– Да, миссис Мейсон.
Молча сносить несправедливость Хорнблауэр научился, когда служил
лейтенантом на «Славе» под командованием капитана Сойера, но сейчас он уже
почти забыл эти уроки и вынужден был мучительно их вспоминать. Он вступил в
брак добровольно, он мог сказать «нет» у алтаря. Если он поссорится с тещей,
станет только хуже. Какая жалость, что «Отчаянный» оказался в доке как раз
тогда, когда миссис Мейсон приехала помочь дочке родить. Но Хорнблауэр мог не
бояться, что такие совпадения будут повторяться в будущем – в бесконечном
будущем.
Тушеное мясо, перловка, картошка и капуста. Ужин мог бы быть приятным,
если б не тяжелая атмосфера – и в прямом, и в переносном смысле. Топили
углем, и в комнате было нестерпимо жарко. Из-за дождя выстиранное белье не
вешали на улице, и Хорнблауэр сомневался, можно ли вообще вешать белье в
окрестностях Драйверз-аллеи. Поэтому на стойке в другом конце комнаты висели