К счастью, в этот момент маленький Горацио снова поднял крик, и
Хорнблауэру не пришлось отвечать. Мария успокоила ребенка и продолжила:
– Все торговцы к завтрашнему дню прочтут и будут говорить со мной об этом.
Открылась дверь и вошла миссис Мейсон, стуча башмаками на толстой
деревянной подошве. На ее шали блестели капли дождя. Пока она снимала верхнюю
одежду, они с Хорнблауэром обменялись приветствиями.
– Дай мне ребенка, – сказала миссис Мейсон дочери.
– У Горри еще одно письмо напечатали в «Хронике», – попробовала отвлечь ее
Мария.
– Правда?
Миссис Мейсон села у огня напротив Хорнблауэра и принялась изучать
страницу куда тщательнее, чем Мария, понимая, впрочем, возможно, еще меньше.
– Адмирал пишет, что ваше поведение «заслуживает всяческого одобрения», –
сказала она, поднимая голову.
– Да.
– Тогда почему он не сделает вас настоящим капитаном?
– Он не вправе этого сделать, – сказал Хорнблауэр. – И я сомневаюсь, что
сделал бы в любом случае.
– Разве адмирал не может назначать капитанов?
– Только не у английского побережья.
Божественным правом производить повышения свободно пользовались адмиралы
вдалеке от Англии, но оно не распространялось на главнокомандующего здесь,
где можно обратиться в Адмиралтейство.
– А как насчет призовых денег?
– «Отчаянному» ничего не положено.
– Но эта… как ее… «Клоринда» была захвачена?
– Да, миссис Мейсон. Но призовые деньги распределяются только между теми,
кто был в пределах видимости. За исключением флаг-офицеров.
– А вы не флаг-офицер?
– Нет. Флаг-офицер значит адмирал, миссис Мейсон. Миссис Мейсон фыркнула.
– Очень странно. Значит, никакого прока вам от этого письма не будет?
– Нет, миссис Мейсон. – По крайней мере, не в том смысле, которой имела в
виду миссис Мейсон.
– Пора вам зарабатывать призовые деньги. Я только и слышу, что какие-то
капитаны получают тысячи. Мария живет на восемь фунтов в месяц, а ведь у нее