– Это припасы для капитанской каюты, сэр.
– Покажите.
– Припасы для капитанской каюты, сэр, как я и говорил. – Доути,
разворачивая сверток, внимательно разглядывал его содержимое. Ясно, что он и
сам не знал, что там найдет. – Это оливковое масло, сэр. А это пряности.
Майоран, тмин, чеснок. Это кофе – на вид не больше полуфунта. И перец. И
уксус. И…
– Где вы это все раздобыли?
– Я написал записку адмиральскому вестовому и послал с вашим рулевым, сэр.
Вы обязательно должны иметь все это, сэр. Теперь я смогу готовить вам как
положено, сэр.
– Адмирал знает?
– Меня бы это удивило, сэр.
На лице Доути было написано самоуверенное превосходство. Хорнблауэру на
мгновение приоткрылся мир, о существовании которого он прежде не подозревал.
Есть адмиралы и капитаны, но под этой блистающей поверхностью существует
невидимый круг вестовых, со своими тайными обрядами и паролями, устраивающий
жизнь своих офицеров, не спрашивая у них разрешения.
– Сэр! – В каюту торопливо вошел Буш. – Ветер норд-вест-тень-вест. Похоже,
он будет меняться и дальше.
Хорнблауэру понадобилось время, чтоб переключиться с вестовых и пряностей
на корабль и необходимые для отплытия приказы. В следующую минуту он опять
стал собой и уже выкрикивал:
– Свистать всех наверх. Поставить стеньги. Выправить реи. Я хочу сняться с
якоря через двадцать минут. Через пятнадцать.
– Есть, сэр.
Тишину взорвали ругательства унтер-офицеров и свист дудок. Затуманенные
пивом и бренди мозги прояснялись от тяжелой работы, свежего воздуха и
холодного ночного ветра. Неловкие пальцы хватались за фалы и тали. Матросы
спотыкались и падали в темноте. Их поднимали пинками унтер-офицеры,
понукаемые штурманскими помощниками, которых в свою очередь понукали Буш и
Провс. С ростров тащили громоздкие колбасы свернутых парусов.
– Можно ставить паруса, сэр, – доложил Буш.
– Очень хорошо. Пошлите матросов на шпиль. Мистер Форман, каков ночной
сигнал «Снимаюсь с якоря»?