которых почти удалось преодолеть застарелое отвращение нижней палубы к
рыбному меню. Приз в виде фунта табаку той артели, которая выловит самую
большую рыбину, заставил все артели изобретать усовершенствованные крючки и
наживки. Проводили опыты по управлению судном, сравнивали новые и устаревшие
методы, с помощью точных замеров лагом проверяли действие взятых на гитовы за
середину марселей. Или, приняв, что оторвался руль, вахтенные офицеры
заставляли команду управлять судном с помощью одних парусов.
Хорнблауэр находил себе пищу для ума в разработке навигационных проблем.
Условия для наблюдений луны были идеальные, а с их помощью путем бесконечных
расчетов можно было придти к точному определению долготы – этот вопрос
интересовал еще карфагенян. Хорнблауэр решил усовершенствоваться в этом
методе, к крайнему огорчению своих офицеров и молодых джентльменов, которым
тоже пришлось заниматься наблюдениями луны и расчетами. За это лето долгота
Девочек была вычислена на «Отчаянном» раз сто, почти со ста различными
результатами.
Хорнблауэр это занятие нравилось, особенно когда он почувствовал, что
приобретает необходимую сноровку. Той же легкости он пытался добиться в
еженедельных письмах к Марии, но подобного удовлетворения не получал.
Количество ласковых слов ограничено; не так уж много способов сказать, что он
по ней скучает и надеется, что ее беременность развивается благополучно. Есть
только один способ оправдаться, что он, вопреки своему обещанию, не
возвращается в Англию, а Мария в последних письмах начала немного брюзжать на
тяготы службы. Периодически прибывали водоналивные суда, когда приходилось с
огромным трудом переправлять застоявшуюся уже жидкость на «Отчаянный».
Загрузив на борт очередные восемнадцать тонн воды, Хорнблауэр всякий раз
ловил себя на мысли, что теперь еще месяц писать письма Марии.
13
Судовой колокол пробил два раза. Шесть часов вечера. Первая собачья вахта
закончилась в сгущающейся темноте.
– Солнце зашло, сэр, – сообщил Буш.
– Да, – согласился Хорнблауэр.
– Ровно шесть часов. Равноденствие, сэр.
– Да, – снова согласился Хорнблауэр. Он отлично знал, что Буш скажет
дальше.
– Задует западный штормовой ветер, сэр, или меня зовут не Уильям Буш.