– Спасибо, мистер Пул, – сказал он медленно и очень отчетливо.
Пул козырнул в ответ, но его простодушное лицо ничего не выразило.
Хорнблауэр пошел дальше – заинтригованный и даже довольный, что его вопрос
остался без ответа. Это ненадолго отвлекло его от мучительных укоров совести.
Полученный урок тревожил его все лето. Если б не муки совести, в эти
золотые месяцы блокада Бреста была бы для «Отчаянного» и Хорнблауэра
увеселительной прогулкой по морю, хотя прогулкой и жутковатой. Некие светские
богословы выдвинули теорию, согласно которой грешники в аду вынуждены
бесконечно повторять грехи, совершенные ими при жизни, к бесконечной скуке и
пресыщению. Так и Хорнблауэр провел эти приятные месяцы, занимаясь приятными
делами, пока не почувствовал, что сыт ими по горло. День за днем, ночь за
ночью в продолжении самого чудесного лета, какое знало человечество,
«Отчаянный» курсировал на подступах к Бресту. Он приближался к Гулю в конце
прилива и осторожно отходил в безопасность к концу отлива. Он подсчитывал
численность французского флота и докладывал результаты наблюдений адмиралу
Паркеру. Он дрейфовал по спокойному морю под слабым ветерком. Когда ветер дул
с запада, он отходил подальше от подветренного берега; когда ветер дул с
востока, лавировал обратно, чтоб сторожить засевших в логове французов.
Это были месяцы страшной опасности для Англии, когда Grand Armee, великая
двухсоттысячная армия французов стояла в тридцати милях от кентского
побережья, но для «Отчаянного» эти месяцы были спокойными, хотя и протекали
вблизи неприятельских батарей. Иногда спокойствие нарушали каботажные суда,
пытавшиеся прорвать блокаду, иногда налетали шквалы, и надо было брать
марсели в рифы. Бывали ночные встречи с рыбачьими судами, беседы с
бретонскими капитанами за стаканчиком рома, покупка омаров, крабов и сардин –
и последнего декрета «Inscription Maritime» или недельной давности
«Монитора».
Хорнблауэр видел в подзорную трубу, как муравьями ползают рабочие,
восстанавливая взорванные батареи. Недели три он наблюдал, как возводят леса
на Пти Мину. Потом три дня подряд медленно поднимали новую мачту для
семафора. В последующие дни укрепили горизонтальные и вертикальные крылья; к
концу лета они снова заработали, докладывая о передвижениях блокадной
эскадры.
Да, много пользы будет от этого французам, засевшим на Брестском рейде.
Безделье и подавленность неизбежно скажутся на них. Пусть медленно растет