чистую тарелку лорду Генри.
Вот так Хорнблауэр узнал, как называется студень, который он ел. К нему
придвинулось блюдо с рагу, и он положил себе от души; стоявший позади
вестовой в мгновение ока переменил тарелку. Хорнблауэр насладился дивным
вареным луком, плававшим в божественном соусе. Потом стол как по волшебству
очистился, и появились новые блюда – пудинг с изюмом и коринкой, двухцветное
желе (пришлось потратить немало усилий, чтоб выварить говяжьи ножки и затем
уварить бульон до желатина).
– На пудинг муки не хватило, – извиняющимся тоном произнес Пелью, – но на
камбузе что-то соорудили из сухарных крошек.
Это «что-то» было превосходно. К нему подали сладкий соус, приправленный
миндалем. Хорнблауэр поймал себя на мысли, что если он когда-нибудь сделается
капитаном и разбогатеет, ему придется тратить уйму времени и сил на покупку
деликатесов. А от Марии в этом проку не будет, мрачно подумал он. Он все еще
думал о Марии, когда стол вновь очистился.
– Кэрфильский, сэр? – прошептал голос ему на ухо. – Уэнслдэльский? Красный
Чеширский?
Это предлагали сыры. Хорнблауэр выбрал наугад – названия ничего не
говорили ему – и сделал эпохальное открытие, что Уэнслдэльский сыр и марочный
портвейн – пара божественных близнецов, Кастор и Полукс, триумфально
завершающие славную процессию. Отяжелевший от еды и двух бокалов вина –
больше он себе не позволил – Хорнблауэр гордился своим открытием, затмевающим
Колумба и Кука. Почти одновременно он сделал еще одно открытие, весьма его
позабавившее. На стол поставили изящные серебряные чаши для мытья рук.
Последний раз Хорнблауэр видел нечто подобное еще будучи мичманом, на обеде у
губернатора Гибралтара. В каждой плавал кусочек лимонной кожуры, но,
споласкивая губы, Хорнблауэр обнаружил, что вода в них – обычная морская. Это
его чем-то даже успокоило.
Голубые глаза Корнваллиса смотрели прямо на него. – Тост за короля, –
произнес адмирал. Хорнблауэр вынырнул из розового блаженного тумана. Надо
взять себя в руки, как тогда, когда он уводил судно от преследования «Луары».
Надо выбрать подходящий момент привлечь внимание собравшихся. Он встал и
поднял бокал, во исполнение древнего ритуала, согласно которому тост за
короля провозглашает младший из присутствующих офицеров.
– Джентльмены, за короля, – сказал он.