– Перед вами свиное рагу, капитан Хоузер, – сказал Пелью. – По крайней
мере, так это называет мой шеф-повар. Боюсь, оно еще солонее, чем обычно, из-
за горьких слез, которые бедняга над ним пролил. Единственная живая свинья в
Ла-Маншском флоте принадлежит капитану Дерхему, а он ни за какие деньги не
соглашается мне ее уступить. Пришлось моему бедному шеф-повару
довольствоваться солониной.
– По крайней мере пирог у него удался на славу, – заметил Корнваллис. – Он
просто волшебник.
– Я нанял его во время мира, – сказал Пелью, – а когда началась война,
увез с собой. По боевому расписанию он наводящий на правом борту нижней
пушечной палубы.
– Если он целит также хорошо, как готовит, – произнес Корнваллис, поднимая
бокал, – то… поражение французам! Офицеры, одобрительно загудев, выпили.
– Свежие овощи! – воскликнул лорд Генри в экстазе.
– Цветная капуста!
– Ваша доля сейчас находится на пути к вашему кораблю, Хорнблауэр, –
сказал Корнваллис. – Мы стараемся вас не забывать.
– «Отчаянный», как Урия Хеттеянин, на передовой сражения, – заметил
мрачный капитан, сидевший в дальнем конце стола. Кажется, фамилия его была
Коллинз.
Хорнблауэр мысленно поблагодарил Коллинза за эти слова. Они, словно яркая
вспышка, высветили перед ним то, что он прежде не осознавал: он лучше будет
на сокращенном рационе, но на передовой, чем вместе со всей эскадрой и со
свежими овощами.
– Молодая морковь! – продолжал лорд Генри, поочередно заглядывая в каждое
блюдо. – А это что? Глазам своим не верю!
– Шпинат, лорд Генри, – сказал Пелью. – Горох и фасоль еще, к сожалению,
не поспели.
– Изумительно!
– Как вам удалось так раскормить цыплят, сэр Эдвард? – спросил Гриндэл.
– Все дело в корме. Это тоже секрет моего шеф-повара.
– В интересах общества вы должны его раскрыть, – сказал Корнваллис. – Как
правило, страдающие морской болезнью цыплята плохо прибавляют в весе.
– Хорошо, сэр, коли вы просите. На этом судне команда шестьсот пятьдесят
человек. Каждый день опорожняются тринадцать пятидесятифунтовых мешков из-под