ему по-прежнему угрожают подводные скалы.
– Один румб вправо, – приказал Хорнблауэр.
– Глубже шести!
– Мистер Буш! – Надо сохранять спокойствие. Нельзя показывать облегчение,
вообще никаких человеческих чувств, хотя внутри закипало, несмотря на полное
изнеможение, идиотское желание рассмеяться. – Попрошу вас любезно закрепить
пушки. После этого можете отпустить матросов с боевых постов.
– Есть, сэр.
– Я должен поблагодарить вас, мистер Провс, за вашу весьма
квалифицированную помощь.
– Меня, сэр? – Провс невнятно забормотал что-то самоуничижительное.
Хорнблауэр мог вообразить, как движется в темноте удивленное худощавое лицо.
Он оставил его бормотание без ответа.
– Можете положить судно в дрейф, мистер Провс. Мы не хотим на заре
оказаться под пушками Пти Мину.
– Нет, сэр, конечно, нет, сэр.
Все в порядке. «Отчаянный» вошел в Тулинг и благополучно из него вышел.
Каботажные суда на юге получили урок, который не скоро забудут. Сейчас стало
видно, что ночь совсем не такая темная, и вовсе не из-за того, что глаза
привыкли к темноте. Лица виднелись белыми неясными пятнами. Глядя назад,
Хорнблауэр различал низкие холмы Келерна, темные на фоне светлеющего неба.
Пока Хорнблауэр смотрел, вершины их посеребрились. Он совсем забыл, что скоро
взойдет луна – ведь на это он указывал в письме к Пелью. Ущербная луна
поднялась над вершинами холмов и засияла над проливом. Поставили брам-
стеньги, марсели, убрали стаксели.
– Что это за шум? – спросил Хорнблауэр, имея в виду глухой стук где-то на
баке.
– Плотник заделывает пробоину от ядра, – объяснил Буш. – Последний из
французов продырявил нам правый борт выше ватерлинии.
– Кто-нибудь ранен?
– Нет, сэр.
– Очень хорошо.
Для того, чтоб задать вопрос и вежливо закончить беседу потребовалось еще
одно усилие воли.
– Теперь я могу быть уверен, что вы не заблудитесь, мистер Буш, – сказал