унижения. Чем больше золотого позумента видит он на своем собеседнике, тем
резче с ним говорит.
– Очень хорошо, мистер Маккулум. Я отплываю немедленно, поэтому крайне
желательно, чтоб вы с вашими подручными поднялись на борт по возможности
быстрее. В течение часа. Нужно ли вам грузить какое-нибудь снаряжение?
– Очень мало. Почти ничего, исключая мой сундук и узелки ныряльщиков. Они
готовы, готова и пища для них.
– Пища?
– Бедняги, – начал Маккулум, – отсталые язычники, поклонники Будды. По
дороге сюда они чуть не померли – они и прежде не знали, что такое набить
полное брюхо. Горстка овощей, капля масла, чуток рыбы. На этом они привыкли
жить.
– Масло? Овощи? Откуда все это возьмется на военном корабле?
– У меня есть для них бочка испанского оливкового масла, – пояснил
Маккулум. – Его они соглашаются есть, хотя оно и не похоже на их буйволиное
масло. Чечевица, лук и морковь. Если дать им солонины, они умрут, что было бы
очень досадно, раз уж мы доставили их сюда вокруг мыса Доброй Надежды.
Маккулум сказал это грубо, но Хорнблауэр заподозрил, что за нарочитой
черствостью скрывается жалость к несчастным подчиненным, оторванным от
родимого дома. Мистер Маккулум начал ему нравиться чуть больше.
– Я прикажу, чтоб о них хорошо заботились, – сказал Хорнблауэр.
– Спасибо. – Это был первый намек на вежливость в речи Маккулума. – В
Гибралтаре бедняги ужасно маялись от холода. Из-за этого они тоскуют,
бедняги, да и впрямь они далеко от дома.
– Зачем же их сюда послали? – спросил Хорнблауэр. Вопрос этот мучил его
уже довольно давно, но он не спрашивал, опасаясь нарваться на издевку.
– Потому что они могут нырять на шестнадцать с половиной морских саженей,
– ответил Маккулум, глядя ему прямо в глаза.
Это была не вполне издевка. Хорнблауэр понял, что Маккулум заметно
изменился к нему после того, как он пообещал хорошо обходиться с туземцами.
Несмотря на жгучее любопытство, он не рискнул спрашивать дальше, хотя по-
прежнему не знал, зачем средиземноморскому флоту ловцы жемчуга, ныряющие на
сотню футов. Он ограничился тем, что пообещал прислать шлюпку за Маккулумом и
его подручными.
Сингальцы, вступившие на палубу «Атропы», вид имели прежалкий. Они