происхождение от таких достойных, таких приличных животных. Хорнблауэр
полностью разделял чувства своих матросов.
Рулевой подвел гичку к Детфордскому пирсу, Хорнблауэр вышел на причал и
зашагал к «Георгу», где ждала его семья. Сейчас он сядет рядом с Марией и
расскажет ей о великолепии Сент-Джеймского дворца. Он подержит на руках
дочку, поиграет с сынишкой. Может быть, в последний раз – в любую минуту
могут придти приказы, и тогда он поведет «Атропу» в море. Битва, шторм,
кораблекрушение, болезнь – какова вероятность, что он никогда не вернется? А
если вернется, орущий младенец, которого он оставил, превратится в нарядную
маленькую барышню, играющую в куклы. Маленький Горацио начнет писать на
грифельной доске цифры и буквы, а то и склонять mensa или учить греческий
алфавит. А сам он? Он надеялся, что сможет честно сказать: «Я выполнял свой
долг», надеялся, что слабости, о которых он слишком хорошо знал, не помешают
ему достичь чего-нибудь, чем его дети смогли бы гордиться.

VII
Итак, это будет Средиземное море. Хорнблауэр сидел на парусиновом стуле в
каюте «Атропы», перечитывая приказы.

Сэр, Лорды члены Адмиралтейского совета поручили мне…
Он должен со всей возможной поспешностью подготовиться к плаванию и
проследовать в Гибралтар. Там его будут ожидать приказы вице-адмирала,
командующего Средиземноморским флотом. Если эти приказы задержатся,
Хорнблауэру надлежит узнать вероятное местоположение вице-адмирала, с той же
поспешностью его разыскать и поступить под его командование.
Это должен быть Катберт Коллингвуд [4] – лорд Коллингвуд, он стал пэром
после Трафальгара. Корабли, выигравшие битву – по крайней мере те из них, кто
еще держался на плаву – отправили в Средиземное море. Французский и испанский
флота разбиты, и власть британцев над Атлантикой укрепилась. Теперь флот
перенес свой вес в Средиземное море. Здесь он готов отразить любое нападение
Бонапарта, после Аустерлица завладевшего всей континентальной Европой.
Аустерлиц – Трафальгар. Французская армия – королевский флот. Одно
уравновешивало другое. В Европе не осталось преград для французских войск –
доколе есть хоть узкая полоска суши, по которой можно шагать. На море не
осталось преград для британских судов – доколе есть хоть узкая полоска воды,