большой – двадцать две пушки – шлюп, такой каким командует капитан, а не
капитан-лейтенант. Это – лучшее, на что может надеяться человек, еще месяц
назад числившийся шестьсот первым из шестиста двух капитанов в списке.
Колдекот, прежний капитан «Атропы», подорвал свое здоровье, снаряжая ее в
Детфорде, и Хорнблауэра спешно вызвали на замену. Приказы пришли в тот самый
день, когда Англия узнала о победе Нельсона при Трафальгаре. С этого момента
никто ни о чем, кроме Нельсона и Трафальгара, не думал. Вся страна
праздновала победу над Вильневом и скорбела о гибели Нельсона. Нельсон –
Трафальгар – Нельсон – Трафальгар – без них не обходилась ни одна колонка в
газете, ни один случайный разговор на улице. Отличия и награды лились рекой.
Объявили, что Нельсона будут хоронить с почестями. Флоту раздавали титулы и
повышения. Восстановили чин адмирала Красного Флага, и двадцать капитанов,
старших в списке, произвели в это звание. Два капитана погибли при
Трафальгаре, еще двое умерли – теперь Хорнблауэр стал пятьсот семидесятым. В
то же время щедро повышали лейтенантов и капитан-лейтенантов. В списке
прибавился сорок один новый капитан – отрадно сознавать, что ты старше сорока
двух капитанов. Однако это значит, что шестьсот девятнадцать капитанов
претендуют на места – а столько не способен предоставить даже огромный
Королевский флот. По крайней мере сто (а то и все сто пятьдесят) капитанов
останутся на половинном жаловании, в запасе. Это разумно. Во-первых, среди
капитанов есть старые и больные, во-вторых, в запасе остаются те, кто доказал
свою негодность к службе.
Если только у них нет высокопоставленных друзей. Если такие друзья
найдутся, на половинном жалованье останется не имеющий покровителей
неудачник. Влиятельных друзей у Хорнблауэра не было, и,хотя он только что
поздравлял себя с удачей, прежде то и дело убеждался в своей невезучести. Вот
и сейчас: он готовится принять под командование судно, которое снарядил
другой; он не знает никого из офицеров и матросов – этого было вполне
достаточно, чтоб возбудить обычные его мрачные опасения.
Мария вздохнула и повернулась на другой бок. Хорнблауэр наклонился и
поправил на ней плащ.

III
Ранним зимним утром в Брентфорде было холодно, сыро и неуютно. Маленький
Горацио беспрерывно скулил, Мария, усталая и измученная, стояла рядом с