бом-брамсели исчезли. «Соловей» оставил только «боевые паруса». Хорнблауэр
немного слышал о Форде. У него репутация хорошего боевого капитана. Дай Бог,
чтоб у него хватило и рассудительности. Форд старше Хорнблауэра в капитанском
списке – ему никак не прикажешь держаться в стороне. «Кастилья» по-прежнему
неслась к «Соловью».
– Сигнал, сэр. Номер семьдесят два. «Сблизьтесь с неприятелем! »
– Подтвердите.
Хорнблауэр почувствовал на себе взгляды Тернера и Джонса. Возможно, в
сигнале скрывается упрек, Форд намекает, что он не торопится вступить в бой.
С другой стороны, сигнал может просто означать что бой неизбежен. Над
горизонтом уже появились марсели «Соловья» – фрегат в бейдевинд мчался
навстречу «Кастилье». Если б Форд протянул еще полчаса – «Атропа» медленно,
но верно нагоняла «Кастилью». Нет, он по-прежнему мчится вперед – он играет
на руку «Кастилье». Испанцы взяли нижние прямые паруса на гитовы и убрали
бом-брамсели, готовясь к схватке. Два корабля стремительно сближались – белые
паруса над синим морем под синим небом. Они были в точности на одной линии –
настолько, что Хорнблауэр не мог определить расстояние между ними. Вот они
повернулись – «Соловей» спустился под ветер. Зрительно казалось, что их мачты
слились. Только бы Форд держался на отдалении и постарался сбить мачту!
Внезапно корабли окутались дымом – первые бортовые залпы. Издалека
казалось, что они уже сошлись борт о борт – конечно, этого не может быть. Еще
рано убирать нижние прямые паруса и бом-брамсели – чем быстрее они доберутся
до места схватки, тем лучше. До «Атропы» долетел громоподобный рев первых
бортовых залпов. Ветер отнес дым, и тут же корабли вновь окутались клубами:
пушки перезарядили и выдвинули по новой. Мачты по-прежнему совсем близко –
неужели Форд такой дурак, что сцепился ноками реев? Снова грохот. Корабли
поворачивались в плотном облаке дыма. Одна из мачт над облаком наклонилась,
но чья она, Хорнблауэр разглядеть не мог. Падала мачта, с парусами, с реями
– как ни страшно об этом думать, похоже, это грот-стеньга «Соловья».
Мучительно тянулось время. Дым, грохот. Хорнблауэр не хотел верить своим
глазам, хотя чем ближе они подходили, тем яснее он видел. Два корабля прочно
сцеплены, в этом не может быть сомнений. «Соловей» лишился грот-стеньги. Он
был повернут носом к «Кастилье». Ветер по-прежнему разворачивал оба корабля,
уже как единое целое. «Соловей» зацепился за «Кастилью» – не то бушп-ритом,
не то якорем за ее фор-руслень. При таком угле пушки «Кастильи» простреливают