– Стой! – приказал Джонс, когда лини натянулись.
– Слишком туго, мистер Джонс! Я говорил вам это прежде. Трави тали!
Втугую натянутые сетки выглядят, конечно, образцово, но пользы от них
никакой. Провисшую сетку труднее перерезать, по ней гораздо труднее влезть.
Хорнблауэр следил, как сетка провисла неопрятными фестонами.
– Стой.
Так-то лучше. Эти сетки предназначены не для адмиральского смотра, а для
того, чтоб отразить нападение.
– Спасибо, мистер Джонс.
Хорнблауэр говорил слегка рассеянно – он смотрел не на Джонса, а вдаль.
Джонс машинально посмотрел туда же.
– Господи! – выдохнул он.
Большой корабль огибал мыс Ред Клиф. Остальные тоже заметили его.
Послышались восклицания.
– Молчать!
Большой корабль, аляповато раскрашенный в алый и желтый цвета, вступил в
залив под марселем. На его грот-мачте развевался брейд-вымпел, на флагштоке –
знамя Пророка. Это была огромная, неуклюжая, невероятно старомодная посудина,
непропорционально широкая, с двумя рядами пушек, расположенными неестественно
высоко над водой. Бушприт был задран гораздо круче, чем принято было в то
время в европейских флотах. Но первое, что бросалось в глаза – это латинское
вооружение бизань-мачты. Последнюю латинскую бизань в королевском флоте
заменили квадратным крюйселем более тридцати лет назад. Когда Хорнблауэр в
первый раз увидел в подзорную трубу треугольник бизани рядом с двумя
квадратными марселями, он безошибочно определил национальную принадлежность
судна. Оно походило на старинную гравюру. Если б не флаг, оно с легкостью
могло бы занять место в кильватерной колонне Дрейка или Ван Тромпа. Вероятно,
это один из последних в мире маленьких линейных кораблей, чье место ныне
заняли величавые семидесятичетырехпушечные суда. Да маленькое, да, неуклюжее,
но ему довольно одного бортового залпа, чтоб разнести в щепки крохотную
«Атропу».
– Это – брейд-вымпел, мистер Джонс, – сказал Хорнблауэр. – Поприветствуйте
его.
Говорил он краем рта, поскольку, не отрываясь, смотрел в подзорную трубу
на турецкое судно. Пушечные порты были открыты, на низком полубаке суетились